Власти мирились с бесполезным цветным сбродом, наводнившим континент, а в отношении арийских группировок закручивали гайки. Слишком рискованно было бы отправлять кого-либо в Харлем сразу же, поэтому Манфред решил сам поехать туда, якобы, чтобы уладить дела его матери, которой совсем недолго осталось.
Как он и ожидал, Эрхард Бадер, лидер «Арийского Братства» находил неприемлемым решение оставить мать, жену героя третьего рейха, одну без присмотра. Впрочем, у Бадера были и более прагматические основания для того, чтобы влезть в это дело.
Ведь ему должна была достаться львиная доля наживы. У Бадера уже даже был на примете потенциальный покупатель бриллианта, человек из «своих». Немец, эмигрировавший в Аргентину, богатый коллекционер и его преклонных лет отец, бывший полковник СС, помогали соратникам, покупая предметы искусства и ювелирные украшения, которые были спрятаны во время войны. По прошествии долгого времени нацисты и их последователи предпочитали продавать эти ценности, не уточняя их происхождения, истории и личности настоящею владельца, в конце концов, последние, скорее всего, давно уже умерли, да, и их родственники, наверное, тоже.
Кто мог претендовать на имущество, потерянное в хаосе войны? Кроме того, немецкое правительство выплачивало «жертвам» изрядные компенсации.
Конечно, таким семьям, как Вульф, никто не компенсировал их огромных потерь. Никто не платил за дома, сравненные с землей в результате бомбежек Берлина. Никто не отвечал за преступления, совершенные на германской земле солдатами Красной Армии.
Военные командиры, предполагая такой исход, пытались защитить немецкое население, сдаваться старались только западным союзникам, но разница в том, как с пленными обращались они и Красная Армия, была невелика. Манфред никогда не спрашивал мать, как она пережила оккупацию Берлина. Зачем спрашивать? Друзья и родственники в один голос говорили, что с тех пор несчастная женщина уже никогда не была прежней.
Когда Эрхард Бадер предложил кандидатуру еще одного верного арийца, который смог бы закончить то, с чем не справился Шмидт, Манфред не возражал.
Бадер сказал, что это был еще совсем молодой парень, но неплохо обученный, и стремящийся доказать свою верность. Тем утром его проинструктировали, велели держаться незаметно среди голландцев. Больше всего Манфреду хотелось самому быть там, чтобы увидеть выражение лица этой графини, когда та узнает, с кем имеет дело. А больше всего ему хотелось посмотреть, как ее растерзают.
