Во всяком случае, желающих было предостаточно. Раньше я никогда об этом не задумывалась.
Он качает головой.
– Нет. Но могу себе представить.
– Так ты никогда раньше не целовался? – допытываюсь я.
– Этого я не говорил. Когда мы познакомились, тебе было только двенадцать. И вдобавок ты меня жутко доставала. У меня была другая жизнь, помимо охоты с тобой, – говорит Гейл, собирая ветки.
Теперь мне становится действительно любопытно.
– С кем ты целовался? И где?
– Всех не упомнишь. В школьном дворе, за кучей шлака, да мало ли где.
Я закатываю глаза.
– И когда же я удостоилась твоего особого внимания? Когда меня увезли в Капитолий?
– Нет. Примерно за полгода до этого. Сразу после Нового года. Мы были в Котле, ели похлебку у Сальной Сэй. Дарий стал тебя поддразнивать. Не продашь ли ты ему за поцелуй кролика. И я понял… что мне это не нравится.
Я помню тот день. Жуткий холод, к четырем часам уже стемнело. Мы охотились, однако снегопад заставил нас вернуться в город.
В Котле полно народу, все хотят погреться. Суп на костях дикой собаки, которую мы подстрелили неделей раньше, вышел не ахти, но все-таки был горячий, а мне жутко хотелось поесть и согреться. Я сижу по-турецки на прилавке Сэй. Дарий, прислонясь к столбу, щекочет мне щеку концом моей же косички, и я время от времени бью его по руке. Он объясняет мне, почему его поцелуй стоит целого кролика, а то и двух. Ведь всем известно, что рыжие мужчины самые страстные. Мы с Сальной Сэй смеемся над его дурашливой настойчивостью, а он показывает мне женщин в Котле, которые якобы заплатили куда больше, чтобы насладиться его губами.
– Видишь? Вон та в зеленом шарфе? Иди спроси ее, если тебе нужны доказательства.
Кажется, это было тысячу лет назад, в другой вселенной.
– Дарий просто шутил, – говорю я.
– Скорее всего. Хотя если бы и не шутил, ты догадалась бы об этом последней. Взять хотя бы Пита. Или меня. Или даже Финника. Я уже боялся, что он положил на тебя глаз, но, к счастью, привезли Энни.
– Ты плохо знаешь Финника, если так думал.
Гейл пожимает плечами.
– Я знаю, что он был в отчаянии. Отчаявшиеся люди часто совершают безрассудные поступки.
Камешек в мой огород?
На следующий день с самого утра технари устраивают совещание. Меня тоже пригласили, хотя не знаю, чем я могу помочь. Обхожу стол стороной и усаживаюсь на широкий подоконник. Из окна открывается вид на гору.
