– К сожалению, не придется, – говорит Хеймитч. – А ты, Китнисс? Я уже видел, с ножом ты управляться умеешь.
– Не так чтобы очень. Я могу охотиться с луком и стрелами.
– Хорошо?
Я задумываюсь. Мы четыре года питались тем, что я добывала на охоте. Не так плохо. До отца мне, конечно, далеко, да и опыта у него было куда больше. Зато Гейла по части стрельбы я превзошла. Гейл – мастер ставить капканы и силки.
– Довольно хорошо.
– Великолепно, – встревает Пит. – Мой отец покупает у нее белок и удивляется, что стрелы всегда попадают точно в глаз.
То же самое и с зайцами для мясника. Китнисс даже оленя убить может.
Такая оценка моих способностей со стороны Пита застает меня врасплох. Не думала, что он обо мне столько знает. И с чего он взялся меня расхваливать?
– Что это ты так разошелся? – спрашиваю я с подозрением.
– А что такого? Хеймитчу, чтобы тебе помочь, надо знать твои реальные возможности. Не стоит себя недооценивать.
Почему-то я злюсь еще больше.
– А ты сам? Я видела тебя на рынке. Как ты таскал стофунтовые мешки с мукой, – обрываю я его.
– Что ж ты ему не расскажешь? Или это, по-твоему, ничего?
– Да, на арене наверняка будет полно мешков с мукой, и я забросаю ими противников. Мешки – не оружие. Сама понимаешь, – выпаливает Пит.
– Он умеет бороться, – говорю я Хеймитчу. – На школьных соревнованиях в прошлом году занял второе место, уступив только брату.
– И что толку? Ты часто видела, чтобы один борец задавливал другого насмерть? – с отвращением произносит Пит.
– Зато всегда бывают рукопашные схватки.
Если ты раздобудешь нож, у тебя по крайней мере будет шанс. А если кто навалится на меня, я – труп!
От злости мой голос срывается на крик.
– Никто на тебя не навалится. Будешь жить на дереве, питаясь сырыми белками, и отстреливать соперников из лука. Знаешь, когда мама пришла прощаться, она сказала, что в этот раз Дистрикт-12, возможно, победит. Я думал, она хочет меня подбодрить, а оказалось, она имела в виду тебя!
– Конечно, она говорила о тебе! – отмахиваюсь я.
– Нет, она сказала «победительница».
Победительница, то есть ты!"
"Я оторопела. Неужели его мать так сказала? Неужели она оценивает меня выше своего сына? Судя по боли в глазах Пита, он не врет.
Я снова на задворках пекарни. По спине текут ледяные струйки дождя, в животе пусто. И одиннадцатилетняя девочка во мне говорит:
– Только потому, что кое-кто мне помог.
Взгляд Пита падает на булочку у меня в руках, и я понимаю, что он тоже помнит тот день. Он пожимает плечами.
