Конечно же, пойти на такое без моего согласия было не очень благоразумно, однако я рада, что не имела возможности отговорить его от безумной затеи, например, из-за чувства вины перед Гейлом. Зато теперь меня наполняет новая сила и вдохновение.
Где-то там, в далеком Двенадцатом, мама, сестра и друзья недоумевают, отчего это вдруг почернели экраны. Всего лишь в полете отсюда – арена, где Пита, меня и прочих трибутов ждет неотвратимая кара. Но даже если мы все погибнем в мучениях – того, что произошло сегодня на сцене, уже никто не отменит.
Мы, победители, начали собственное восстание, и может быть – ну, ведь может такое быть? – Капитолию не удастся с ним справиться.
В нетерпении ждем остальных, но из лифта выходит один только Хеймитч.
– Там сейчас просто бедлам. Всех отослали домой, и повтор интервью отменили.
Мы с Питом бежим к окну и не можем понять, что творится на улицах города.
– Кажется, люди кричат? – уточняет Пит. – Требуют отменить Голодные игры?
– По-моему, они сами не знают, чего им требовать, – отзывается Хеймитч.
– Такого еще не случалось. Для местных жителей даже идея вмешаться в ход шоу – сама по себе крамола. Но мы-то понимаем, что президент ни в коем случае не отменит Игры.
Да, он прав. Разумеется, Сноу не повернет назад. Ему остается одно: нанести ответный удар, и как можно больнее.
– А что, остальные уже разошлись? – спрашиваю я.
– Да, им велели. Не представляю, каково им сейчас пробираться через толпу.
– Значит, Эффи мы уже не увидим, – говорит Пит, вспомнив опыт прошлого сезона.
– Поблагодари ее от нас.
– Пусть это будет не просто «спасибо», – вмешиваюсь я. – Скажи что-нибудь особенное. Это же Эффи, в конце концов. Передай: она самая лучшая, и мы очень благодарны и… любим ее.
Какое-то время мы молча стоим, пытаясь оттянуть неизбежное. Потом Хеймитч произносит:
– Думаю, нам с вами тоже пора попрощаться.
– Что-нибудь посоветуешь напоследок? – спрашивает Пит.
– Постарайтесь выжить, – грубовато бросает ментор, повторив нашу старую полушутку.
Затем порывисто обнимает нас. Кажется, это его предел. – Идите спать. Вам нужен отдых.
Хочется сказать ему тысячу слов, но ведь Хеймитч и так все знает. Да еще этот ком, застрявший в горле… В общем, я в который раз позволяю Питу произнести за нас двоих:
– Береги себя, ладно?
Мы уходим, но вдруг замираем от голоса ментора:
– Китнисс, когда будешь на арене… – Он умолкает, нахмурившись так, словно я уже его подвела.
– Что? – обиженно вырывается у меня.
