Протоптанные да выезжанные санями догори тянулись голубыми нитями, расползаясь во все стороны. Чёрные силуэты повозок плавно плыли по снегам, спеша возвратиться засветло.
Уж вечерело. Косые лучи позднего солнца, что уже коснулось дальних лесов, освещали Александровскую крепость. Окрасились багрянцем белые стены да башни, внутренний двор затопила густая тень.
Окна бросали длинные мутные пятна света, исполосовав коридор, по которому быстрым, но твёрдым и уверенном шагом шёл Фёдор. Полы чёрного одеяния его вздымались от каждого шага.
Правая рука его покоилась на сабле, в то время как левой он плавно и свободно размахивал при ходьбе.
Проходя по коридору, он рассекал собою косые лучи, оттого лицо его переменялось – то оно загоралось багрянцем уставшего солнца, то окуналось в тенистый мрак.
Войдя в тронный зал, юноша не привлёк к себе особого внимания – лишь заскучавшие рынды обернулись на молодого опричника. Признав в нём Басманова, дали пройти дале, и вновь мины их приняли холодно-скучающее выражение.
Взору Фёдору открылся стол, устланный картами. Вокруг него склонились чёрные силуэты – то были опричники. Тут же был и отец Басманова, и князья Хворостин да Вяземский, поодаль стоял Васька Грязной, коий уж не улавливал, о чём толкует братия."
"Во главе возвышалась фигура царя. Руками он опирался о край стола, склонив свою голову. Он молча внимал Вяземскому, что стоял подле государя. Речь князя мерно лилась, и царь изредка кивал, покуда взгляд его, мрачный и тяжёлый, был опущен вниз.
Иван Булатов был подле друзей своих, и стоял он несколько поодаль от государя. Как и все опричники, был он при оружии – с пояса свисал скрученный хлыст да сабля. Он-то первым и заметил Фёдора, явившегося на собрание то, не будучи вызванный волею царской. Опричник искривил лицо своё, заклеймённое ожогами, в презрении, когда заметил появление юноши. Иван отвернулся в одному из друзей своих, дабы сокрыть выражение своё от глаз Фёдора.
Басманов же не обращал внимания на постороннее, лишь устремил взгляд свой на государя.
Царь поднял голову, лишь взглядом приветствуя пришлого опричника.
Фёдор отдал земной поклон, и когда поднял юноша лицо своё на государя, Иоанн коротким жестом взмахнул, даже не глядя в сторону Вяземского. Князю пришлось подчиниться царской воле да умолкнуть, но взгляд его устремился на юношу.
- Светлый и мудрый государь мой, - произнёс Басманов, не придавая внимания никому, кроме лишь Иоанна.