- Царь-батюшка пригрозил нам в глотки свинец залить, коли проболтаемся, - признался Вяземский.
Фёдор кивнул, глядя пред собой, но тотчас же воротил на князя, прищурив взор.
- Нам? – повторил Басманов, - Кто ещё знал?
Афанасий улыбнулся, мотая головой.
- Да немец твой, Андрюшка, - бросил Вяземский, уж не найдя ничего, ради чего упрямиться да припираться нынче.
Фёдор вскинул голову вверх, да прицокнул с широкою улыбкой. Незлобно он мотнул головой, точно и впрямь причитал.
- Сука заморская… - пробормотал себе под нос Басманов.
Право, эта весть меньше всего прочего гложила душу Фёдора.
Вяземский сидел, молча пялясь на стол.
Небо за окном всё светлело.
- Что ж, - молвил Фёдор, пожав плечами.
Князь повёл головой, готовясь внимать Басманову.
- Верно, мне сего знать не должно, - произнёс младой опричник, - Так тому и быть. Буду и впредь в неведении. В самом деле, ни ты, ни Андрей не проболталися, за что ж вам попадать под гнев царский?
Вяземский, право, не ожидал того услышать, и даже замер на мгновение.
Премного озадаченный, но и премного возрадован такому настрою Фёдора, Афанасий глядел на парня вовсе иными глазами.
Когда Басманов поднялся со своего места, то же сделал и князь.
Вяземский проводил юношу, да пред тем, как расстаться, откланялся, положа руку на сердце.
Фёдор ответил коротким кивком, и, верно, мыслями был далёк отсюда.
…
Солнце занималось всё вольнее, всё величественнее. Злато лучей охватили небеса, и лились сквозь раскрытые окна в палаты царского дворца.
Трон был окутан истинным благолепным светом, когда Афанасий Вяземский предстал пред ним. Высокая фигура в царственном облачении стояла подле окна."
"Иоанн приметил слугу, и подозвал жестом, едва ли отводя взгляд от окна. Что-то премного занимало государя там, на залитом солнцем дворе.
Опричник подошёл ко владыке и склонился в почтенном поклоне. Иоанн указал на окно.
Вяземский пытался понять, что же так занимало владыку, не находя ничего примечательного в пыльной дороге да старом крестьянском мужичке, стоявшего посреди дороги в лохмотьях.
Холоп стоял, закинув голову вверх, и даже не выглядывал ничего в небе – очи его были закрыты. Так и стоял старик, сжавши кулаки, насилу сохраняя пост свой, и всё вглядываясь незрячим взором куда-то ввысь.
- Жажду узреть то, что зрит он, - молвил владыка, наблюдая за полудурком.
Вяземский невольно вскинул брови, и тихий выдох сошёл из груди опричника.