Тень улыбки мелькнула на устах Басмана-отца. В том была светлая радость и тихая, смиренная тоска. Мужчина поднялся со своего места, и прежде чем покинул сына, потрепал его по плечу.
- Вот и славно, Федя, - молвил Алексей напоследок.
Прежде чем дать ему уйти, юноша положил свою руку поверх отцовской, и, чуть сжавши его, убрал прочь, вставая с сундука.
…
Афанасий затянул тугой кошель. Сребро мелькнуло беглым блеском, точно напоследок поглядело на свет божий, да сокрылось. Князь отложил мешок с деньгами, да в уме прикидывал многие расходы, что будут подстерегать его едва ли не на каждом шагу.
Эти думы отступили, когда дверь в покои отворились.
- Князь Данилов просит, - доложил Кузьма.
- Пусти, - молвил Вяземский, и усталый лик его переменился ухмылкой.
Вошедший князь поклонился опричнику с порога. Василий был несколько старше самого Вяземского.
- Василий Дмитрич, какими судьбами? – вопрошал Афанасий, не силясь вовсе придать какого-то радушия своему голосу.
- Иван Петрович Челядин шлёт свой поклон, - молвил пришлый князь.
Его слабый голос был сорван за долгие годы ратной службы.
- Отчего же сам не явился? – спросил Афанасий.
Василий заметно замялся – речь не шла ему на ум. На забаву Вяземского пришлось сие смятение. Опричник отмахнулся, ведая, что не сыскать нынче земскому оправдания.
- Полно тебе, - произнёс Вяземский, - Мне-то плевать. Передашь ему на словах – не охота мне бумагу марать.
Князь Данилов сглотнул, внимая воли опричника.
- Видал я твою челобитную, Вась, видал, - Афанасий кивнул пару раз, и будто бы с сожалением развёл руками, - нету мне, чем помочь тебе.
Василий принял этот удар столь стойко, как мог, но силы подводили его. Всё внутри опустилось.
- Ступай восвояси, - Вяземский кивнул на дверь, - да передай Челядину, чтоб сыскал всю сумму, да разом уплатил. Коли не поспеете к осени – от захочу помочь – не смогу, не будет меня в Москве.
Безмолвно и смиренно Василий склонил главу, смирив в себе любую гордость али гнев. С тем и покинул князь покои, отдав низкий поклон.
Едва отворилась дверь, как в комнату вбежал босоногий мальчишка, едва не сбивший Василия с ног. Крестьянский едва перевёл дыхание, покуда опричник вместе с Кузьмою хмуро глядели на голодранца.
- Не серчайте, барин! – взмолился мальчуган, едва было ему мощи вымолвить хоть что-то, - Государь вас зовёт, барин!
…
Иоанн завороженно смотрел на свет, что лился в просторную залу. Высокие своды казались парусами, наполненные нежным солнцем.