- За сие прегрешения, чтобы вершилось правосудие на земле, как оно свершится на небе, приговариваю раба божьего к смерти чрез повешение.
- Ну слава тебе, Господи! – вздохнул Басман-отец, осенив себя крестным знамением.
Опричники спешно вышли прочь, во двор. Глоток остывающего свежего воздуха взбодрил их силы.
Они быстро сели по коням, да направились уже в излюбленное место, отрада ихняя – в кабак немца.
Не успели со двора выехать, как пришлось гнать толпу кнутами, ибо не было попросту дорогу - хоть живьём дави.
Уже собрался люд глядеть, как разбойника вешать будут, и не было им места, куда сторониться.
Вдалеке висельница безмолвно ожидала своего грешника, чтобы заключить его в крепкое объятие. Уж подле неё ещё большая давка была, не то, что яблоку, там, поди, и зерну негде было пасть.
- Видать, пройдоху и впрямь невзлюбили! – произнёс сквозь зубы Алексей, вновь и вновь стегая голоногую толпу. – Дорогу, мрази! Гойда!
Даже страшный клич царских кромешников не прогнал народ вовсе, хоть люд суетно и сбегал прочь с пути всадников.
С горем пополам, опричники преодолели людную площадь, и уже вышли на нужную дорогу. Уж кто попал под лошадей царских - так поделом.
Покуда ехали, Малюта ухмыльнулся себе в ус, да плюнул.
- От тоже мне! – мотнул головой Григорий. – Ежели так тряслись над девкою своей, так и не пускали бы из дому без присмотру! От, поди, всяка пьянь и отымеет, и прирежет. И неча потом слёзы лить – не доглядели – ихняя вина!
- Неужто ты и впрямь слушал, за что этого вешать будут? – подивился Алексей.
Малюта пожал плечами.
- Так же ж служба. – ответил Григорий.
Алексей глубоко вздохнул, поглядывая назад, кабы кто не отстал, пробираясь чрез толпу.
Дальнейший их путь пролегал в безмолвии, впредь до того, как все спешились подле кабака.
К приезду опричников уже было готово жаркое кушание да сладкие напитки, и токма и ждали, что прибытия славных слуг государевых.
Алёна была славной хозяйкой. Девка была удалая, толковая, достала из закромов такого мёду, которое не подавалась никаким гостям.
Опричники славно пировали, оставляя все раздоры да ссоры на завтра. Они согласно сбивали кубки, пели песни, под конец Малюта сцепился в драку с немцем. То было ребяческое дурачество, не боле.
Резвое побоище сменилось лишь боле резвым пиром.
Шум пира заглушал сам ход времени. Солнце клонилось к горизонту, напаивая небеса алым заревом. Вскоре первые звёзды показались на вечереющем небе.