Юноша приблизился к трону, подле которого пребывал и ближний круг опричнины, да трое рынд. Мимолётно парень поглядывал на продолжение казни, коие чинили Малюта со своими людьми на площади.
Скуратов отбросил свежий шмоток кожи, отодранный целостно с плотью. Народ честной, согнанный к сей расправе, разразился страшным криком, глядючи на бесовство опричников.
Слуги же государевы в одобрении прикрикнули, подзадоривая палачей. Алексей, стоя подле трона царского, потрепал сына своего по плечу.
Басмановы наперебой присвистнули, вторя предсмертным воплям.
Фёдор отошёл от отца к самому краю помоста, да прищурился, глядя, как мчится славная вороная Данка.
За лошадью по земле волочилось тело, привязанное за ноги. Голова была залита в кровью, да сшиблена едва ль не наполовину. По промёрзлой земле стелился кровавый след.
Выждав, как лошадь на полном ходу промчится в должной близости, Фёдор спрыгнул к ней, и со всею ловкостью ухватился за гриву Данки, покуда она продолжала скачку. Первые мгновения Басманов не успел ещё занять места в седле, и едва ли не упал наземь.
Видать, были средь братии и те, кто вовсе не прочь поглядеть и на страдание ближнего своего. Но всяко Фёдор не дал той потехи своим неприятелям. Всадник выправился в седле, да принялся объезжать ограждённую площадь, прегромко присвистывая на сложный манер, коему был обучен едва ль не один во всей Москве.
Опричники же подняли клич свой:
«Гойда, гойда!»
…
«Вот как пить дать, не к добру…» думал Алексей Басманов, поднимаясь по каменой лестнице.
Ум его занимался мрачными мыслями, но иначе как? Ежели посреди ночи вызывает царь, стало быть – пиши пропало. Уж на вряд ли какая милость али добрая весь не ждёт до утра.
Алексей Басманов дождался, как рында доложил о прибытии опричника, и лишь опосля того с поклоном переступил порог царской опочивальни. В первые же мгновения воевода уразумел для себя – ныне скверен по духу государь.
Мрачная фигура стояла подле окна. Не удостоил Иоанн слугу своего и взглядом, продолжая вглядываться в далёкие едва различимые фигуры, изредка пресекающие двор.
Пальцы скоро перебирали чётки, бусины отдавали тихим стуком друг о друга.
«Гадство…» подумал про себя Алексей, собравшись с духом.
Взор Басмана упал на стол, за коим обычно Иоанн занимался писчими трудами. Боле всего примечательна была грамота. Мимолётного взгляду хватило, чтобы Басманов понял, в чём же ныне настрой Иоаннов, с чем же его и вызвали.
То было послание с Костромского княжества.