Курбский, верно, понял намерения да настрой владыки, оттого тяжко вздохнул, сложив руки в замок. Тишина становилась до жуткого гнетущей.
Андрей перевёл свой взор, будто бы и взаправду живой, на царское ложе.
- Тебе же ведомо, к чему то всё сведётся? – спросил Курбский.
Иоанн вновь обмакнул перо в чернильницу, но дважды пред тем промахнулся – рука сделалась ему неподвластной от дрожи.
- Велика же нынче власть твоя над ним, велика. – медленно кивая, произнёс Курбский. – Ты же воочию видал, каков вернулся он с Новгороду? Он прошёл чрез это во имя твоё, царе.
Он бы пошёл и на большее нынче. Да только тебе и мне ведомо – рано али поздно, и он отречётся от тебя. Быть может, не снесёт боле того позору, которому ты его предал. Быть может, сбежит со страху пред гневом твоим. И тебе будет надобно решить – отпустишь его али предашь смерти. И всяко, чем боле с тем тянуть, тем боле тяжко будет поступиться верно.
Иоанн отбросил перо на стол. Мелкие чернильные капли окропили бумагу да дерево. Владыка закрыл лицо рукой, гоня прочь дьявольский образ и моля о заступничестве у небесных покровителей.
Пламенная мольба была услышана, и бесовский Курбский испарился.
Царь глубоко вздохнул, переводя дыхание. Сердце его тревожно билось, всё пребывая в смятении.
Владыка поднялся со своего места, отодвинув при том кресло. Ото отозвалось скрипом об пол."
"Когда Иоанн приблизился к своему ложе, Фёдор чуть шевельнулся да приоткрыл глаз. Потянувшись, юноша вслепую нашёл руку Иоанна.
- Ляг ко мне. – прошептал сквозь сон Басманов, завлекая царя в свои объятия.
Хмурый настрой не покинул души Иоанна, но тот не мог противиться нынче воле юноши. Басманов же, чувствуя, как повеление его исполнилось, мягко провёл рукою по голове государя.
- Всё, спи подле меня. – всё так же тихо шептал Фёдор, прильнув в тёплом объятии.
Иоанн глубоко вздохнул, окончательно испустив скверный дух. Он обнял юношу в ответ, утопая в чарующем нежном тепле.
…
Лесной покров крон зелен был да пышен. Одна услада была глядеть, как капли янтарного солнца пробиваются в чащу.
Шептались меж собою деревья, покачиваясь под лёгкими ветрами.
Стрелою мчался по здешним лесам кабан. Щетинистую спину его уж пронзило три стрелы, да зверь всё рвался прочь, перепрыгивая поваленные стволы могучих деревьев. Бег уж заставил хрипло вопить, но быстроногий зверь гнал, что есть мочи, подгоняемый собачим лаем.
Гончие мчались следом, а за ними уж и двое всадников – Басман-отец да князь Василий Сицкий.