Прибывши к усадьбе, Малюта напару с Басманом грубым натиском снесли ворота. Двор безмолвствовал, как безмолвствовало и крыльцо, и весь терем. Соседние дома будто бы в сговоре все разом заколотились наглухо. Никто не выдавал себя ни звуком, слыша прибытие опричнины.
- От же крысы, вновь забилися по щелям. – сплюнул Алексей, шагая по двору.
- В чём их вина? – спросил Согорский.
- Воры. – молвил Малюта.
- Погодь, а не здешний ли барин нашего-то на бою пристукнул насмерть? – спросил Вяземский.
Григорий поглядел-поглядел по сторонам, да пожав плечами, решил уж не спорить.
- Да всё одно. Повинен. – отмахнулся Скуратов.
- Над вами суд такой же будет? – спросил князь.
- Ты погляди на него, полдня опричником ходит, а уж порешить нас собрался! – усмехнулся Алексей, хлопнув Вяземского по плечу.
Братия рассмеялась, вынося дверь терема. Гулкий грохот раздался в сенях.
- Кабы не опоздали. – вздохнул Малюта, поднимаясь по лестнице.
Скрипуче отозвались деревянные ступени под тяжкою ношей. Фёдор с отцом, Штаденом да Согорским направились в горницу.
Оттуда уж легко было приметить расписную печь.
Басмановы переглянулись меж собою. Фёдор принялся медленно ступать, не издав ни звука. Алексей взял Согорского за плечо – мало ли, чего дурить надумает княже?"
"Штаден оставался у входа в горницу, поглядывая острым взором свои на распахнутые окна. В руках немца был факел – он и озарял светом просторную, но мрачную светлицу. На подоконниках уж пробирались мелкие капли – вновь занялся слабый дождь.
Капли мерно барабанили на улице – и боле ни звука.
Согорский отвёл взгляд, когда Фёдор уж подступил к самой печи. Замахнувшись, юноша бойко огрел жестяной заслон. Поднялся гулкий звон, а вместе с ним – и крики, и возня.
- От они где запрятались! – молвил юноша, закрыв заслон снаружи. – Андрюш, окажи честь Иван Степанычу.
Штаден приблизился к князю и всучил ему в руку факел с такою резкостью, что едва всё разом и не погорело. Князь принял то, но боле от безысходности. Алексей толкнул князя в спину, подводя к печи едва ль не силою.
Фёдор глядел на то, скрестив руки на груди.
- Коли слово моё закон – не бывать тому. – твёрдо произнёс князь, уж ведая, к чему его нынче склоняют.
- То было, ежели слово опричника супротив земского. – усмехнулся Фёдор. – Не забывай – ты повязан клятвою, и лишь могила снимет с тебя её.
- Вам не сделать меня палачом. – сквозь стиснутые зубы молвил Согорский.
- Да ну? – вновь усмехнулся юный Басманов.