Верно, то они делали, чтобы самим не уснуть. Мысли Иоанна, если не смолками, то приглушали свою суматоху, покуда владыка вниз, во двор.
Владыка блуждал по своей памяти, равнодушно пялясь в холодное стекло. Припоминая слова Филиппа, Иоанн невольно провёл рукой по своему лицу.
«Неужто я своей волею сгублю его?» сглотнув, подумал владыка.
Бессонные ночи натравливали на царя его собственное бессилие. Именно в такие безмолвные минуты, минуты слабости, душевной и физической, к владыке приходили образы изуродованных душ, казнённых по воле самого государя, али по его негласному допущению.
Иоанн хватался за свою голову, упершись локтями в колени и взывал к своему Господу, моля избавить его от сих мук. Молитвы нередко оставались безответными, и Иоанну ничего не оставалось, кроме как пройти сквозь страшную агонию больной своей души.
К утру приступы ослабевали, точно паскудные вурдалаки, страшились они солнечного света. Наконец, Иоанн услышал, как Фёдор медленно потянулся сквозь сон.
Царь перевёл свой взор на ложе, боясь наступления этого утра, ведь нынче придётся проститься с Басмановым.
Не ведал царь большего волнения, чем то, что охватывало его сейчас. Сердце тревожно металось, страшась разлуки.
Рассудок Фёдора ещё был свободен от тягостных дум, утопая в сладкой неге. Однако, каждое мгновение всё боле и боле отгоняло безмятежное забытьи. Юноша вновь потянулся, глубоко вздыхая.
Иоанн безмолвно наблюдал за степенным пробуждением. Фёдор медленно сел в кровати, опустив голову пред собой. Сонные глаза были сомкнуты, да прикрыты густым рядом ресниц.
Басманов потянул шею, поглаживая свой затылок, и волны чёрных волос ниспадали вперёд.
Первым делом юноша перевёл свой взор на ложе, подле себя. Приоткрыв голубые очи, Фёдор замер на несколько мгновений. Невольно нахмурился он, и лишь опосля того поглядел прямо пред собой, и, видно, малость подивился.
- Господи… - тихо молвил Фёдор, сонно усмехнувшись. – Давно не спишь?
- Ты никуда не едешь. – молвил Иоанн, обращая взгляд в окно.
Басманов вновь замер в оцепенении, уставившись перед собою.
Взгляд юноши постепенно прояснялся, покуда пробуждалось его тело и рассудок. Затем глубоко вздохнул, его молодые плечи заметно вздымались. Юноша потёр переносицу, протёр глаза.
- Отчего же? – спросил Фёдор, прочистив горло.
В ответ царь лишь пожал плечами. По лику государеву видно было, будто бы в том есть доля сожаления, будто бы он невластен над волею своей.
Фёдор злобно цокнул, недовольно уставившись на Иоанна.