Заместо того владыка сам выхватил кусок материи и двумя вытер большую часть чернил.
Оглядев своё одеяние, владыка шикнул сквозь зубы, да поднял взгляд на Алексея, который и вовсе не знал, куда податься.
- Об чём ты, говоришь? – молвил царь. – Ах да, женить Фёдора.
На тех словах царь отдал писцу обратно грамоту – благо, чернила не замарали послания. Иоанн опустил руки на подлокотники трона, и кольца ударились со звоном друг о друга. Царь глубоко вздохнул, мерно постукивая пальцами.
- А Федя сам хочет-то жениться? – спросил царь.
- Да нам ли, светлый государь, не знать, чего хотят в его-то летах! – усмехнулся Алексей. – Надобно, что бы всё по-людски было, по закону. То и надобно, женить его.
Короткая усмешка мелькнула в уголке губ Иоанна. Боле ничем не выдал владыка чувств своих.
- И на ком же женить намерился отрока своего ненаглядного? – спросил царь, подпирая голову рукой.
- Уж тут дело за малым. – усмехнулся Алексей, махнув рукою.
Иоанн кивнул, усмехнувшись в ответ.
- Ты, главное, супротив воли Фединой не сватай его.
– наказал государь.
- Его, поди, просватай! – Алексей всплеснул руками. – Уж на носу гулянья. Пущай сам подыщет себе кого.
Иоанн кивнул.
- Пущай. – молвил царь.
…
Копыта лошадей подымали в воздух горячую пыль. Двое всадников сошли с протоптанной дороги, да помчались средь поросшие бурьяны."
"То были Генрих и Фёдор. Нынче был им отдых от службы. Юноши, по обыкновению своему, отправились из Москвы за несколько вёрст. Опричники не снимали собачьих голов с сёдел, но оба не стали носить чёрной одежды, что присуща братии на службе.
День обещал быть знойным, то было ясно уже по утру. Оттого всадники и вели лошадей своих к реке.
Промчавшись мимо берега, вдалеке опричники приметили людей. То были крестьяне, что возводили столб на пустыре. Напротив них в реке виднелась небольшая мель, что и вовсе казалась островом.
Генрих было несколько осадил свою лошадь. Фёдор, заметив, как отстал его друг, также сбавил ход.
- Эй, Тео, это ещё на кой чёрт? – спросил немец, указывая на людей вдалеке.
Фёдор прикрыл лицо от солнца, да принялся вглядываться вдаль.
- А… - усмехнулся Фёдор, расплывшись в улыбке. – Это к Ивану Купала приготовленья.
- Так ты о сих гуляньях всё говоришь? – спросил немец.
Басманов кивнул, убирая волосы от лица.
- Право, то сам увидишь. Что тебе толку с моих слов? – молвил Фёдор, да погнал Данку дале.
Генриху что и оставалось, так пожать плечами, да помотавши головою, пуститься вслед за Басмановым.