– Так ведь сам государь строго-настрого запретил сон ваш, барин, тревожить!
Юноша вскинул бровь, да с тем и направился к государю.
Иоанн уж восседал на троне в облачении монарха. Подле него покоился неизменный посох резной.
- Велели явиться, добрый государь? – спросил юноша, приблизившись к владыке.
Иоанн подал руку, и Басманов припал губами к кисти.
- Молви-ка мне, Федя… - начал было царь, да поднял взгляд, ибо в коридор вбежала нелепая фигура Стёпки-заики.
Басманов приметил перемену на лике государевом, да обернулся следом.
- Не вели казнить, светлый государь, вели же добрую весть молвить! – произнёс Стёпка, да притом речь его была стройна и ладна.
Иоанн свёл брови, кивнул, повелевая продолжить.
- Святой отец к вам пожаловал! Отец Филипп! – доложил Стёпка, и вновь речи его была вольна от прежнего недуга.
Примечание к части
Подписывайтесь на телегу: https://t.me/lavkamyaso
и на группу с моими рисунками: https://vk.com/chase_dreams
Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.
com/r/jack_gelb
Земной поклон!
Примечание к части
Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb
Земной поклон!
Глава 3.2
Во мгновенье ока Иоанн покинул престол и метнулся к дверям. Фёдор следовал за государём, точно был его тенью.
«Прибыл…»
Царь пронёсся стрелою к коридору, как вдруг завидел вдалеке фигуру в чёрной рясе. Сердце иначе забилось от одного лишь вида столь жданного, желанного гостя. Святой отец был удивительно бледен ликом. Светлые волосы его уж схватила седина, пощадою обойдя несколько прядей светло-русыми.
Белая борода ниспадала Филиппу на грудь, едва не доходя до деревянного креста на простецкой бечёвке.
Скромное одеяние монаха падало до пола, делая старца больше похожего на святой образ, нежели на человека из плоти и крови. Взгляд был омрачён безмолвной и тяжёлой скорбью. Муки и терзанья души его осели глубокими морщинами на лице.
Великий царь превосходил в росте своих воевод, оттого завелось обыкновение – взгляд Иоанна свысока извечно преисполнялся жестокой гордости.
Ныне же тёмные очи глядели иначе. Впервые за долгие лета явилось слабое мерцание надежды, трепетной и кроткой.
Иоанн сложил руки и протянул старцу, смиренно склонив голову. Фёдор последовал примеру государя своего, и также безмолвно вопрошал благословения. Филипп осенил государя, а затем и юношу крестным знамением.
После того Иоанн вздохнул, уверовавши, что пред воистину стоит друг его старинный.