Преисполненная истинного восторга, она обратилась к отраженью, да в тот же миг вскрикнула от ужаса да выронила оружие. Меч упал на каменный пол со звоном.
Раздался низкий звучный смех, когда царица обернулась к супругу, чьё отраженье возникло столь внезапно, что довела до испугу.
- Сколь неожиданно, столь и приятна эта встреча, царе. – произнесла Мария, силясь совладать с тревогою в своём голосе, ибо не успела она и духу перевести, как Иоанн беззвучно приблизился к ней.
Царь поглядел сперва на супругу в мужском платье, а затем на отражение их обоих в зеркале.
Иоанн положил руки на плечи Марии.
- Али я запамятовал, али ты и впрямь давненько не выряжалася мужчиною. – тихо произнёс царь, поддавшись вперёд и наклонившись к уху своей жены.
- И не стала бы так рядиться ныне, - ответила Мария, - ежели ведала, что ты нынче зайдёшь пред застолием.
Царица указала на ложе своё, где приготовлен был иной наряд.
- Помню наказ твой. – продолжила Мария. – И в подобном боле не мыслила выходить ко двору.
К вечеру уж собиралась перерядиться в сарафан.
- Что ж… ежели душе твоей угодно. – всё так же тихо произнёс царь, убирая волосы жены своей, открывая её белую шею.
Царица было впала в замешательство, ощутил его уста на коже. В том был какой-то трепет, доселе неведомый Марии, и, право, не могла она не дивиться с той перемены. Она обратила свои очи на супруга, безмолвно вопрошая.
- Отчего же глядишь на меня, точно покойник пред тобою? – усмехнулся Иоанн, касаясь мягкого воротника.
– Кафтан ладно скроен, да и на тебе недурно сидит. Ежели то по душе тебе, предстанешь так на пиру.
- Благодарю, царе! – заулыбалась Мария, беря руки своего супруга и целуя их.
…"
"Палаты Кремля уж пели и плясали вовсю, богатые яства только и успевали подаваться на стол. В кувшинах плескался сладкий мёд, на длинных серебряных подносах подавалась дичь – лебеди, гуси и утки.
От жара приходилось открывать окна, да они не спасали резвых скоморох да братию, что придавалась гулянию. За столом сидела царская чета.
Мария не сменила наряда своего, и восседала в ярко-красном кафтане, да в правой руке своей держала хлыст. Точно скотину, подгоняла она дураков, ежели кто из них закемарит али передохнуть удумает.
Громко царица смеивалась, стегая холопов ряженых, да вот царь не весел был. Оттого ли, что Фёдор не явился?.. Алексей же, верно, не заботился об том – знай себе налегал на сладкий мёд, да хватал девиц, резвящихся вокруг на потеху опричнине.