Фёдор обхватил руку с царскими перстнями, с удивительным трепетом припал к руке устами, и, не молвив ни слова боле, удалился с поклоном, так и позабыв на полу атласную ленту.
Примечание к части
Подписывайтесь на телегу: https://t.me/lavkamyaso
и на группу с моими рисунками: https://vk.com/chase_dreams
Примечание к части
Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb"
"Земной поклон!
Глава 2.12
Две могучие фигуры уверенно ступали по коридору да вели беседу меж собою.
То были видные опричники Малюта и Вяземский. На лицах суровых будто осталась печать от тяжких дум.
Низкий бас их голосов прерывался, стоило лишь кому-либо мелькнуть на лестнице, меж проходов али в открытых дверях.
- То всяко воздастся ему по дерзости да нраву его. – произнёс Малюта, оглядываясь по сторонам, будто бы глядел сквозь засаду.
- С чего бы тому взяться? – спросил Вяземский, столь же хмуро оглядываясь по сторонам, выискивая лишние уши.
- Как доложил я, мол, под Федькиным надзором-то колдун и был убиен, так царь в неистовую ярость пал.
Уж сколько я Ивана-то Васильевича знаю, так в одном хоть сей же миг на кресте клясться готов – во гневе своём слеп да свиреп, и нет ныне силы, коя бы смирила то в нём.
Вяземский улыбнулся, хотя взгляд опричника хоронил в себе премного холода да суровости.
- Да всё же, - тяжело вздохнул Малюта да продолжил, как миновали белокаменную лестницу, - ежели б язык твой приструнить могли бы! Али вовсе придумать, как сосватать-то Федьку в супостата-чернокнижника… То было бы раздолье.
Пущай ныне немного зла учинил ублюдок Басмановский, да глядишь ты у меня! То ли ещё будет. Дурной он, от дурной, алчный да вороватый.
- Какую ж суку драл Алёшка, раз сына такого породил? – едва не сквозь зубы проговорил Вяземский.
- Всяко, ищет он козни на голову свою, али вором заделался, да притом из чьего, из чьего же кармана! От правда дурень, кусает руку, что кормит его. Ну всяко, всяко нарвётся, всяко воздастся ему.
– приговаривал Малюта.
- То славно, ежели Федька опалу сыщет. – ответил Вяземский.
С теми словами предстали опричники пред дверьми в просторную залу. Пир, учинённый государем, был в самом буйном великолепии. Музыка да вино лилось рекою, всё шныряли-улюлюкали звонкие скоморохи, да не до них было ни Малюте, ни князю Афанасию.
Первым же, что заприметили они, точно едины были очи их, так это трон царский, а вернее фигуру подле него.