Окрас глубокого каштанового цвета местами перебивался белыми пятнами. Густая чёлка и грива была острижена. Широкая морда имела выразительный профиль с заметной горбинкой на носу.
Нрав у коня был спокойный. Он подпустил Фёдора к себе, хоть и внимательно следил большим влажным взглядом за каждым движением юноши.
Штаден же прервал любование Фёдора конём, да и увёл животное под уздцы.
- Помнится, государь хвалился, мол, нет Феде равному в седле. – усмехнулся немец, притом изъясняясь уже по-русски.
Андрей запрыгнул в седло и с усладой взглянул на светлую зависть в глазах своего друга.
Опричники было оживились, ибо ведали – ежели кто и мог сравниться в езде верхом с Фёдором, так это чёртов немец. Генрих, или, как его нарекли средь братии, Андрей, имел славу лихого наездника. Он запросто управлялся с дикими лошадьми, приручая их и подчиняя своей воле.
Штаден был молод, но всё равно много старше Фёдора, да то и не мешало их тёплой дружбе. Нередко эти двое отрывались от основной вереницы всадником, мчались вперёд, соревнуясь в искусстве да мастерстве своём.
Сейчас опричники потирали руки, да перешёптывались меж собою. Уж все пари были заключены, когда немец погнал своего жеребца вокруг пустыря. Широкие прочные копыта впивались в мягкую от талой воды землю, но лошадиный ход был ровным да верным.
Штаден и не подумывал сейчас снимать со своего пояса плеть и подгонять коня – животное, казалось, впервые вырвалось на волю, и придалось бешенной скачке.
Наездник немец был в самом деле славный, ничего не сказать. То замечали и те, кто лично к Штадену относились с холодом, если не с открытой враждой. Андрей удерживался в седле, когда конь скакал лютым галопом, перепрыгивал через поваленные бог весть чем деревья, вставал на дыбы, будто бы насильно красуясь перед братией.
Наконец, Андрей начал смирять своего жеребца. Тот неохотно перешёл на спешную рысь, всё спокойней становился его шаг.
Конь непокорно встряхивал головою, верно, слишком разгорячившись.
Немец знал, что не имеет особых друзей средь опричников, да, впрочем, и не искал он их дружбы. И тем не менее, слышались из-за спины одобрительное бормотание меж братии.
По негласному правилу, Андрей передал уздцы жеребца Фёдору, который всё то время наблюдал за дикою скачкой с лукавой самодовольной улыбкою.
- Удачи, Тео. – усмехнулся немец, хлопнув своего друга по плечу.
Басманов же не удостоил Андрея какого-либо ответа.