Теперь, если что из ядерного оружия и осталось под руинами хранилищ, доставать это на поверхность будут уже при советской власти, а пока любая попытка разобрать развалины пресекается повторными ударами, со стопроцентной летальностью для аварийных команд.
Кстати, легенда о заложенных на границе ФРГ и ГДР минно-атомных полях оказалась чистейшим мифом. Атомная мина — штука быстропортящаяся, и не могла лежать в земле десятки лет, как болтали разные досужие умы. Задачу атомного минирования местности уже в ходе конфликта должны были выполнять те самые диверсионные подразделение спецназа, уже уничтоженные моими злобными девочками в числе прочих первоочередных целей.
Между прочим, есть сведения, что этот миф родился не на пустом месте. Такие мины тротиловым эквивалентом в четырнадцать килотонн были произведены во второй половине пятидесятых годов и в свою очередь оказались списаны после того, как в Кремле полоумного Хрущева сменил более предсказуемый Брежнев. А может быть, дело было не в Хрущеве и не в Брежнева, а в том, что код и несущая частота радиовзрывателей атомных фугасов могли стать известны советской или восточногерманской разведке — тогда затея с минно-атомными полями неизбежно обернулась бы против создателей.
Однако командование специальных операций в лагере Панцер-Кайзерне занималось не только атомным минированием местности, террором и диверсиями, но и психологическими операциями. Не исключено, что слух про минно-атомные поля пустили преднамеренно, для снижения боевого духа солдат противника.
И еще одна психологическая операция НАТО дала о себе знать с началом боевых действий. Я имею в виду польскую «Солидарность», вроде бы придавленную военным положением, которая вдруг подняла голову и принялось бузить. Леху Валенсе и его последователям, не обладавшим всей полнотой информации, казалось, что сейчас блистательные американцы с легкостью разгромят этих глупых русских, а потому настало время лезть на баррикады и орать, что «это мы здесь власть».
Однако по моему совету в Гданьск, ставший эпицентром гражданских беспорядков, перебросили одну восточногерманскую дивизию для поддержания истинного арийского орднунга, и буяны сразу притихли, ибо помнят паны германскую плеть. Если обер-лейтенант провел на асфальте мелом черту и сказал, что его солдаты пристрелят любого, кто перейдет на эту сторону, значит, так и будет — проверено во время событий в Чехословакии в шестьдесят восьмом.
