Однако на этой охоте за атомными субмаринами запас противолодочных торпед в арсеналах линкора почти иссяк, а от американских берегов к своим позиционным районам уже идут дополнительные американские подводные лодки, на момент начала конфликта находившиеся в своих базах. И выход тут один — после отражения атаки межконтинентальных баллистических ракет «Неумолимому» необходимо слезать со своего насеста над Исландией и с высоты около пятисот километров начинать давить критически важные цели главным калибром до тех пор, пока угроза территориям Советского Союза и его сателлитов не снизится до нуля.
И только потом на развалинах былого американского величия можно разговаривать разговоры с более-менее вменяемыми деятелями, вроде Джорджа Буша-старшего, и судить невменяемых, таких, как дядя Рональд.
По счастью, в других мирах рисковать подобным образом мне уже не потребуется. После «успехов» Горбачева на ниве прекращения Холодной Войны потенциал первого удара в Европе демонтирован, а сами американские стратегические силы значительно сокращены вроде бы как за ненадобностью.
Ну ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок.
Тысяча шестьдесят второй день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Мудрости
Анна Сергеевна Струмилина, маг разума и главная вытирательница сопливых носов
Ах, визит в Аквилонию — это всякий раз увлекательнейшая экскурсия! Там все так не похоже на то, что меня обычно окружает… Не каждый там сможет постоянно жить, конечно — для этого надо иметь определенный склад личности.
Я бы не смогла, пожалуй. А вот Высоцкому там после первого посещения понравилось, и пока в Асгарде продолжалось лето, он бывал там довольно часто… Кроме того, после магической инициации, став полноправным магом-бардом, он прямо-таки расцвел. Так изменился, что просто удивительно: посвежел, подтянулся и будто бы приобрел второе дыхание.
Я, по правде говоря, до этого думала всякое, хотя ни с кем своими соображениями не делилась.
Я рассуждала: вот, если у Владимира Семеновича начнется спокойная размеренная и счастливая жизнь, вдруг исчезнет тот нерв, тот надрыв, который вызывал такой отклик в сердцах и делал его образ столь неповторимым, а творчество — уникальным? Но оказалось, что талант от обстоятельств не зависит. Нерв из его песен никуда не делся. Ведь он узнал так много за это время! О тех мирах, где творились чудовищные вещи, о космических существах, о иных цивилизациях.
