Таких кровавых уличных разборок Нью-Йорк не увидит еще лет двадцать или около того, тем более что дело происходило не в негритянском Гарлеме или латиноамериканском Бронксе, а на респектабельном Манхэттене, прямо у офисного здания газеты «Нью-Йорк Таймс». И, что самое главное, во время скоротечной стрельбы не пострадал ни один случайный прохожий, хотя оружие использовалось далеко не самое гуманное. От эвакуации на «Неумолимый» Сеймур Херш отказался, после чего прямо на глазах изумленной публики произошла обратная амбаркация взвода футуристически обмундированных амазонок на исходные позиции через раскрывшийся портал.
И вот уже нет никого на сорок третьей Западной улице, только трупы людей «в штатском».
Если история с Самантой Смит вышла шитой-крытой (ибо произошло все без свидетелей, в глухой захолустной американской глубинке, да и агенты пытавшиеся произвести арест остались живы-здоровы, очнулись в опустевшем доме и, почесывая бока, поехали докладывать начальству), то на этот раз все было совсем не так.
Скандал громыхнул просто необыкновенный. Патриотический акт две тысячи первого года, Гуантанамо, Абу-Грейб и другие эксцессы неуправляемой «демократии» были еще впереди, а вот Рональд Рейган действует так, будто время скакнуло вперед, во времена Буша-младшего и позже. Или, наоборот, все откатилось назад, к истерике маккартизма, ведь тогда для разгула репрессий против друзей и сочувствующих Советскому Союзу американским элитам не потребовались даже теракты, вроде тех, что случились одиннадцатого сентября.
А это значит, что возможность подобных взбрыков вшита у янки на уровне культурного кода. Кстати, Роберт Хайнлайн в одном из своих романов писал, что бывает, если в одном экономичном флаконе соединить прокурора-маньяка и судью-взяточника, за денежку малую готового проштемпелевать любой ордер, хоть в отношении Иисуса Христа, хоть Джорджа Вашингтона."
"Закончив с этим делом, я бросил Акт об объявлении войны на стол в Овальном кабинете, объяснив, что не вижу причин стеснять себя в ответных действиях, при том, что противная сторона де-факто ведет так, будто уже сама официально объявила мне войну.
При этом в акте было отмечено, что моя вражда — не с американским народом, и даже не с государством в целом, а исключительно с зажравшимися и очешуевшими от этого элитами, возмечтавшими о мировом господстве. Этого не будет, а будет Америка страной как все прочие. Одну копию этого акта я послал в редакцию «Нью-Йорк Таймс», и еще одну — в «Правду».
