Я обеспечиваю своим вассалам защиту от других стран на Земле и от нападения из космоса, в свою очередь вассал обязуется не начинать по своей инициативе военных конфликтов и согласовывать со мной все свои внешнеполитические демарши. Исходя из этого, моим вассалам следует вести себя по возможности миролюбиво, тратя государственные средства не на военные цели, а на улучшения инфраструктуры транспорта, медицины и образования. А еще вассальное мне государство не должно препятствовать своим гражданам переходить на имперскую военную и гражданскую службу и получать в имперских университетах высшее образование.
И все. Внутренние дела вассала остаются на его собственное усмотрение, разумеется, если не подпадают под юрисдикцию ипостаси Специального Исполнительного Агента. На данный момент у меня в вассалах ходят Японская империя образца тысяча девятьсот шестого года, разгромленная мною на полях Маньчжурии, две версии кайзеррейха из пятнадцатого и восемнадцатого годов, битый мною Третий Рейх образца сорок второго года, где покойника Гитлера сменил вполне вменяемый Рейнхард Гейдрих, и, наконец, два издания Соединенных Штатов Америки — из пятьдесят третьего и семьдесят шестого годов…
— Представительная коллекция, — хмыкнул мой собеседник.
— Впрочем, лично для меня идея принудительного миролюбия кажется здравой, а то наши генералы в один совсем не прекрасный момент могут доиграться с атомными спичками до большого пожара, ведь на другой стороне, в Москве, мне кажется, сидят не менее азартные игроки.
— Вы еще не все знаете из последних новостей, — сказал я и выложил Сеймуру Хершу и семейству Смитов историю с попыткой удара крылатыми ракетами с ядерными боеголовками по афганским городам и пунктам дислокации ограниченного контингента советских войск, подкрепив ее данными объективного контроля, выведенными на голографический дисплей над столом.
Все, включая маленькую леди Саманту, были в шоке, а великий журналист еще и грязно выругался, помянув мистера Рейгана и всех его приспешников.
— Да… — сказал он, исчерпав запас нецензурных выражений, — подобного я не ожидал. И, кстати, как на это отреагировали в Москве?"
"— В Москве об этом даже не узнали, — ответил я. — Тамошним престарелым кадрам вредны столь сильные переживания.
