— Дипломания — это переговоры ради самих переговоров, без малейшей надежды на результат. Политическая трескотня, за которой не слышно вообще ничьих голосов, особенно людей дела.
— Ша, товарищи, — сказал я. — Сергей Леонидович (маршал Соколов) прав, а вы, Андрей Андреевич (Громыко) ошибаетесь. Американцы и западные европейцы — это персонажи с пониженной социальной ответственностью, которые держат свое слово только для того, чтобы потом ударить в спину, желательно насмерть. Не так ли, уважаемая Нина Викторовна?
— Именно так, — ответила моя министр иностранных дел.
— Вести настоящие дипломатические переговоры имеет смысл только с союзниками и нейтралами, а врагов, если они не сдаются, следует уничтожать или хотя бы держать в страхе внезапного удара. Разговаривать с ними незачем по определению.
— Уж больно вы, Нина Викторовна, кровожадны для нормального министра иностранных дел, — проворчал Громыко.
— Нет в словах товарища Антоновой никакой особой кровожадности, — сказал я. — Если ты не убил врага, значит, через некоторое время враг убьет тебя, твою мать и отца, жену, дочерей и сыновей.
О том нам говорит опыт двадцать второго июня сорок первого года. А если начать с врагом разговоры ради разговоров, то можно нечаянно отдать без боя все до последних трусов, но так ничего и не понять. От этого исхода я вас и отвращаю.
— Но вы-то сами в самом ближайшем будущем собираетесь вступить с американцами в переговоры? — спросил советский министр иностранных дел. — Или это не так?
— Все так, Андрей Андреевич, — сказал я.
— Только это будут не переговоры, а ознакомительная встреча. Хочется глянуть на одного из подельников мистера Рейгана Истинным Взглядом в естественной, так сказать, среде обитания, прежде чем его возьмут за шкирку и упрячут в камеру, как мистера Кейси, мистера Уайнбергера и генерала Весси-младшего. Кстати, вы тоже можете участвовать в этих смотринах вместе с товарищем Лавровым, только смотрите не проблюйтесь, ибо под Истинным Взглядом американские политики выглядят гораздо гаже, чем если смотреть на них глазами обычного человека.
— Интересно, а почему вы так возитесь с этим молодым человеком? — завистливо стрельнув взглядом в сторону невозмутимого Лаврова, проворчал Громыко. — Неужели в нем есть какие-то особенные задатки?
— Есть, — подтвердил я. — В моем мире товарища Лаврова запомнили как, не побоюсь этого слова, великого министра иностранных дел, равного вам по всем достоинствам.
