Разница в возрасте у девочек была минимальна, да и английский язык у моих воспитанниц был поставлен по выговору принцессы Виктории Великобританской, а не бонн и нянь неизвестного, чаще всего простонародного, происхождения. К тому же Оленька, умница-разумница, год с небольшим проучилась в нашей школе, что подняло ее интеллектуальный уровень и кругозор на высоту, недосягаемую для юной американки.
При этом стоит отметить, что остроухие того же возраста ничуть не глупее дочерей отставного царя, просто они резче, прямолинейнее, и даже целеустремлённее.
Они знают, что рождены для долгой верной службы предмету своей платонической любви, и, более того, им ведомо, что это чувство взаимно. А вот маленькой леди Саманте еще рано нырять в такие глубины сильных чувств, ведь пока она любит только папу и маму.
Ну и, конечно же, вместе с Ольгой и Татьяной Саманту Смит и ее родителей встречали Птица, Анастасия и Яна-Зайчонок. Если для Анастасии имя девочки пустой звук, то Птица о нашей сегодняшней героине кое-что слышала, хотя и родилась уже после ее гибели.
А вот Яне было все равно, как зовут новую знакомую, она всегда рада новым друзьям.
— Вот, — сказал я, — тут у нас, конечно, не Артек, но тоже много интересного. И самое главное, в чем вы можете убедиться лично — здесь у нас не пропагандируется ненависть ни к каким народам или расам. А теперь оставляю вас на попечение наших дам, а сам откланиваюсь. Извините, дела, уж больно хлопотная у меня должность.
— Постойте! — воскликнул Артур Смит. — Скажите, как это можно вести войны без ненависти? Ведь вы, когда вам нужно, убиваете людей тысячами, если не миллионами, и при этом заявляете, что не испытываете к ним негативных чувств. Пакистан после вашего удара лежит в руинах, и люди убивают друг друга на развалинах, будто дикие звери!
И в самом деле, после того, как я провернул над Пакистаном операцию «День гнева», там началась полоса затяжных гражданских беспорядков, и не утихает уже больше недели.
До руин городов еще далеко, но праздник непослушания несколько затянулся. Однако у меня нет никакого желания применять собственную вооруженную силу для подавления беспорядков, за исключением защиты дипломатического квартала в Исламабаде. Там был высажен один батальон штурмовой пехоты, командир которого получил приказ при пересечении погромщиками защитного периметра открывать по ним огонь на поражение из всех имеющихся видов оружия.
