Во-вторых, мой гость, чья аура в белых, синих и голубых тонах, выдавала стремление ее владельца к миру и порядку, а горящая во лбу ослепительная звезда говорила о великом предназначении этого человека, что, собственно, мне было известно с самого начала.
— Вот, — сказал я, — любуйтесь. Аура и надстраиваемая на нее энергооболочка как они есть. Без ауры, как я уже говорил, не может обойтись ни одно живое существо, а энергооболочка свойственна всем великим людям, ведущим за собой массы: истинным святым, полководцам и монархам, а также античным богам и полубогам.
— А что, разве бывают и неистинные святые? — с ехидной улыбкой спросил товарищ Лавров.
— Бывают, и еще как, — ответил я, — это когда святым какого-то деятеля признают на земле, но не на небесах, причем делается это по административным или политическим мотивам, а также, если кто-то хочет казаться святее самого Бога. Сам слышал от Патрона, что нет святости в том, чтобы жрать дерьмо. Святость там, где уменьшается мера зла и насилия, сокращается нищета, и люди перестают смотреть друг на друга волками.
Свято все, что способствует уменьшению количества убийств, а то, что разжигает конфликты, является мерзостью в глазах Господних. Творец Всего Сущего одинаково любит всех своих детей — и белых, и черных, и желтых, и краснокожих, послушных и даже непослушных, лишь бы они могли вернуться на истинный путь.
Когда я произнес эти слова, прозвучал отдаленный раскат грома, что значило только то, что Небесный Отец слышал и одобрил сказанное.
— А как же тогда то, что делаете у нас вы? — ехидно щурясь, спросил мой собеседник. — Пришли, и первым же делом наставили на почтенных деятелей из ЦК стволы винтовок и пулеметов, от чего эти уважаемые люди чуть не обгадились, самого вероятного кандидата в генеральные секретари арестовали, а вместо него выдвинули темную лошадку, которую никто не ожидал. И тут же, не успела осесть пыль, явились в наши юдоли всей своей галактической мощью и без всякого предупреждения и выдвижения претензий разбомбили Пакистан, который нам, конечно, выел всю печень, но вам не сделал ничего плохого.
Я вздохнул и сказал:
— У меня такая работа, что иногда приходится откладывать в сторону лавровую ветвь и брать в руку меч, чтобы с оттяжкой полоснуть по созревшему нарыву. Да что там иногда. Меня и присылают-то всегда в такие миры, где действовать требуется решительно и незамедлительно.
