Когда в помещение ворвались солдаты, только и удалось, что не дать одному из них на последнем издыхании заколоть дрожащего от ужаса купца.
Но этот вроде бы настроен благодушно, да и то сказать — теплый камень из Питербунка — немалая редкость. Живущим за Срединным Хребтом не то что видеть, но и слышать вряд ли о таком доводилось.
Старший патрульный и сам бы не знал, когда бы в Павловбунке, в кабинете Самого, не висела картина, выложенная этим камнем — величайшее сокровище!
— Давайте-ка рискнем, — он заговорщицки глянул на подчиненных.
— В общем, проходим сзади, вроде как мимо идем. Я прыгаю ему на шею, вы хватаете за руки, валим его и вяжем на месте.
— Может, подождем все-таки подкрепления? — неуверенно спросил один из солдат, глядя на верзилу."
"— Да не боись! Что мы, втроем его не одолеем? Он же один, и без оружия! Ладно, слушай команду: за мной, когда скажу «начали», хватайте разом, ты — за левую руку, ты — за правую.
Патруль двинулся между прилавками, словно производя обычный дежурный обход, лениво разглядывая выложенные как попало вещи и вещицы.
Раб закончил разглядывать нитку драгоценных камней, наклонился к сидящему на корточках у разложенного товара купчине, должно быть, желая обговорить цену.
— Внимание, — прошептал начальник патруля. — На…
Обутая в кованый сапог нога «раба» врезалась в промежность одного из солдат. Каменная нить обвила горло командира, чужак крутанулся, подхватывая его на плечо, подставляя дергающееся в конвульсиях тело под удар третьего стража порядка. Еще секунда — мертвое тело упало с его спины прямо на импровизированный прилавок.
Руки гвардейца Пророка сомкнулись на затылке и нижней челюсти второго нападавшего, резкий поворот, хруст шейных позвонков…
Толпа вокруг взвыла от неожиданности. В углу, где располагались загоны торговцев двуногими мулами, послышались щелчки затворов, но впустую. «Раб» ударом с носка в челюсть свалил ошалевшего от ужаса торгаша и, срывая автомат с удавленного мертвеца, ринулся прочь, резко шарахаясь из стороны в сторону.
— Уйдет, уйдет! — гомонил народ.
Ограда торжища была уже совсем близко. Несокрушимый приготовился схватиться за ее верхний край и перемахнуть с привычной легкостью, когда что-то чрезвычайно крепкое ударило его поперек спины, валя наземь. Боец резко перевернулся, готовый выстрелить, но зажатая в чьих-то руках доска врезалась в переносицу, гася свет.
— Посторонитесь! Посторонитесь! — кричал Нуралиев, протискиваясь сквозь толпу, пинающую распростертое тело.
