Они вроде погодки.
— Будет сделано.
Кто-то подхватил их на руки. Они уцепились за его шею, так что оторвать детей от себя даже там, на Заставе, было не так просто. Совсем юная женщина с дочкой, испуганно хватавшейся за ее юбку, хлопотала над ними, заворачивая в одеяла, поднося чашки с горячим травяным настоем.
Ему почему-то вспомнился этот терпкий вкус, и как потом тело вдруг расслабилось и обмякло, сбрасывая рассыпавшуюся в пыль неподъемную плиту нечеловеческой усталости. Он почувствовал, что абсолютно счастлив, и больше такого не чувствовал никогда.
Сейчас он лежал, вцепившись в ладонь, и эта ладонь согревала и придавала смысл никчемной вроде бы, но, оказывается, такой ценной жизни. В голове мутилось, в груди ворочался тяжелый комок, все ближе и ближе подкатывая к горлу.
— Вернулся в себя, братец? — послышался сверху знакомый голос.
Сохатый попытался открыть глаза, но каждое веко, кажется, весило столько, что удалось лишь пошевелить ресницами.
— Вернулся… — голос был чуть слышным, но умиротворенным.
Твердая, словно вытесанная из камня ладонь приподняла его затылок, и губы почувствовали край глиняной чашки.
— Это тебе поможет. Давай, пей!
Он сделал глоток, и гортань ощутила знакомый терпкий вкус. Судорожно хватаясь за уплывающее сознание, он выдохнул самое важное, что вдруг яркой вспышкой осветило мозг:
— Брат, она — жива.
* * *Седой Ворон наблюдал, как смещаются в сторону застывшего на земле лайнера мерцающие огни «Апача».
«Ну, давайте же! — повторял он.
— Вам же явно недостаточно света в салоне, аварийка, и та не работает. Давайте же!» — умолял он бог весть кого. В богов мастер выживания давно не верил, уж во всяком случае, в богов, которым есть дело до обитателей этого чертовски неустроенного шарика.
В пилотской кабине ярким высверком блеснула искра короткого замыкания. В ту же секунду ток устремился по проводам в топливные баки, почти совсем опустевшие, и оттого полные горючих паров.
Яростное пламя с грохотом метнулось вверх, опрокидывая взрывной волной зависший в небе вертолет.
Спустя мгновение после первого взрыва раздался второй, а вслед за этим оставшиеся в живых люди Аттилы открыли беспорядочный ураганный огонь, словно желая подстрелить сгущавшиеся над горами сумерки.
— Уроды! — страдальчески процедил Седой Ворон. — Не тратьте патроны, они мне еще пригодятся!
Он скользнул за камень, оставляя пленника без присмотра. Вернее, пленнику так показалось.
