— Что за блажь, поднимать нас в этот ранний час?!
— Солнце уже взошло над лесом, — покачал головой наследник Аттилы. — А значит, час давно не ранний. Если желаете, вам принесут кумыс.
— Кумыс?! Ты что, позвал нас сюда пить кумыс?! — не унимался великан, сжимая тяжелые кулаки. — Почему вокруг дворца столько твоих бойцов?!
— Потому что они — трезвы, а твои вояки — пьяны. Мои готовы принять удар и нанести его, твои же отчего-то забыли о своем предназначении. Позволь напомнить, достославный Шерхан, Пророк дал им, да и нам с тобой в руки оружие вовсе не для того, чтобы красоваться перед своими женщинами.
Кто из твоих людей способен в эту минуту обнажить клинок во славу Пророка?! Молчишь? Я скажу тебе — никто! Ты спросил, почему вокруг мои воины — отвечаю: ибо мне завещано стоять на страже завоеваний Пророка. Завещано опекать вас, подобно тому, как мудрый отец печется о преданных сыновьях.
Я собрал вас, чтобы обсудить жизнь державы, на создание которой Отец наш, Воссиявший в Небесах, положил свою жизнь.
Но с болью в сердце я вижу, что некоторым деяния Пророка не по нутру, они желали бы и дальше спать да пьянствовать! Но пока я, волею Повелителя всех истинно верных, наследую ему, такому не бывать.
Даже когда тело ваше спит, дух все равно должен бодрствовать неустанно. Каждый из вас должен быть готов свершить то, что требуется для торжества нашей веры.
— Ты говоришь дело, — отозвался Масуцу Мамору, халиф Северного Предела. — Извини Шерхана, он вспылил.
— Я не держу зла на дорогих собратьев, — краешком губ улыбнулся Эргез.
— Однако никому не позволено чернить наше общее дело и отравлять слух пребывающих в скорби верных сынов Пророка ядом гнусных подозрений.
Но хватит об этом! Шерхан сказал, что вы не желаете кумыса. Что ж, тогда сразу к делу!
Он извлек клинок из сработанных для него совсем новых украшенных золотом и каменьями ножен.
— Пророк изъявил свою волю, как нам обещал. Я лишь пристально надзираю за соблюдением его слов и продолжением дела. Смиритесь и примите это, если не желаете прослыть мятежниками.
Отныне я — Эргез, сын пророческого духа Аттилы, буду зваться «ньок-тенгер», что значит «осиянный духом божьим, податель доброго дня». Каждый из вас с этого момента нарекается султаном Преславным и Сиятельным. Все мы, здесь в кругу, между собой, остаемся халифами, ибо все мы ученики и почтенные доверием избранные сыновья Пророка.
Но говорить об этом всем прочим не след. Зачем подтверждать общеизвестное? Тщеславие и пустословие — грех.
