А сегодня даже об этом можно забыть, потому что в жизни людей должна быть радость! Хоть изредка, но ничем не омраченная! А иначе — зачем все это?
Эдвард Ноллан глядел на танцующих посреди улиц людей, обнимающихся и горланящих, казалось, уже совсем позабытые земные песни.
— Что-то не так? — услышал он за спиной.
Отец стоял, привычно скрестив руки на груди.
— Нет, что ты. Все хорошо, — Эдвард Ноллан III коснулся левой рукой внезапно зачесавшегося кончика носа.
— Ты говоришь, «все хорошо», а твое подсознание отчего-то протестует.
— Я вовсе не пытаюсь ничего от тебя скрыть, — как-то невесело откликнулся глава исполнительного комитета лунной станции.
Он вновь посмотрел на отца и вздохнул:
— Ну, может быть, ты и прав. На душе у меня почему-то неспокойно.
Глава 20
Он подошел к ручью и оглянулся. Вроде бы никого. Обостренное чувство охотника в единый миг позволило бы ощутить направленный взгляд, особенно враждебный. На всякий случай Тимур страховал его, укрывшись в кустах в некотором отдалении.
Мало ли, кому вздумается наполнить флягу или просто окунуться в студеную воду.
Кто бы знал, как ему хотелось вонзить нож в горло этого самоуверенного красавчика. Вонзить и провернуть на возвратном движении, не оставляя жертве ни малейшего шанса. Они были знакомы уже лет десять, с той поры, когда он впервые сам повел отряд на эту сторону реки скрытно разведывать пути Дикого Поля.
Тогда-то, в знак почтения к родовитому военачальнику, молодой еще в ту пору халиф Эргез прислал двух Несокрушимых гвардейцев.
Добрая традиция бытовала у верных — посылать своих отборных воинов сыновьям других наместников для крепкой стражи.
Оставалось лишь гадать, кто из двоих тогда предал его. Хотя, отчего же предал? Остался неуклонно верен своему долгу и Пророку! Хватило же ума числить этих коршунов своими друзьями. Но молодость щедра на дружбу, и так легко впасть в глупейшую из ошибок — поверить ближнему! В тот час, когда все раскрылось, он готов был убить обоих, но куда там! Они вместе, и каждый сам по себе, были подготовлены куда лучше, чем он, а уж против двоих у него не было ни одного шанса.
Но он боролся, отчаянно бился, как раненый тигр, попавший в капкан! Его сбили с ног и опутали липкой сетью, хохоча над неловкими попытками вырваться. А потом взвалили, будто тюк, поперек седла вьючной лошади и увезли отступника в потаенный дворец Владыки правоверных на суд и расправу.
Перед его глазами, как сейчас, встало лицо грозного отца.
