Те, кто вчера еще клялся Аттиле в незыблемой верности, первыми обнажат клинки, дерзнув притязать на главенство!»
В своем праве Эргез не сомневался. Провидение указало на это в который раз, ниспослав Гонца Небесного Знамения на его землю. Но даже об заклад можно не биться, далеко не все примут выбор небес. И уж точно не примут, если хоть в малой степени заподозрят, что Аттила — лишь обычный, дряхлый, выживший из ума старик.
Первым среди мятежников, конечно, станет Шерхан с Крыши Мира, с предгорий Великого Хребта.
Тот числит себя первейшим: он командовал стражами Пророка еще в ту пору, когда Эргез лишь учился владеть оружием. Под его началом он когда-то делал первые шаги на кровавом пути утверждения Истинной Веры. Когда бы не предатель-сын, быть может, и по сей день Шерхан стоял бы за плечом Аттилы. Но измена — грех, не знающий прощения!
Он вспомнил мрачную физиономию соперника — злобного, невероятно сильного и бесконечно яростного в атаке, беспощадного ко всякому, посмевшему встать на пути. Не останови его в тот скорбный день Аттила, он бы и сына родного не пожалел.
Но Пророк мудр и милосерден: обреченный на заслуженную гибель, этот потерявший разум мальчишка получил шанс заслужить прощение.
Вот только отец его с той поры больше не возглавлял гвардию Несокрушимых. Но быть наместником провинции, хоть и не самой людной, поросшей бесконечными лесами, полными диких тварей и непролазных болот, — тоже высокая честь. А уж горы Великого Хребта, непроходимые для войска, так и вовсе стоят естественной неодолимой стеной, отделяя его земли от остального мира.
«Этот возьмется за оружие, непременно возьмется».
Образ ненавистного противника не выходил из головы: черная с проседью длинная борода, хищный прищур глубоких, словно вечная тьма, глаз, сжатые до мертвенной бледности губы… Жесткий поединок взглядов в тот миг, когда Аттила объявил, что вот-вот сложит бремя власти… Сомнений нет, следует ждать удара из-за подпирающих небо гор, внезапного, точно прыжок тигра.
Ко всему прочему, Шерхан не простит, что именно ему, Эргезу, Пророк отдал во власть его сына, обреченное на изгнание отродье наместника Крыши Мира.
«Я должен нанести удар первым, — холодно подумал Эргез, обтирая клинок полой ватного халата. — Не дать шанса смутьяну! Захватить тайный дворец Аттилы, место средоточия его власти. Пока шаткий мир не перерос в праведную войну, следует подготовиться. А пока…»
Он перевел взгляд на покорного своей участи гонца:
— Скачи к отцу.
