Китайская надпись на мониторе сменилась английской, вышедший из-под дубликатора ключ переключил язык интерфейса.
— В общем, перехватывай коды доступа, а я пока гляну, что тут с архивом.
Эдвард Ноллан включил четыре установленных в ряд монитора наблюдения. Теперь, при необходимости, отсюда он мог наводить каждую из «птичек» на любой объект. Вернее, мог бы много лет тому назад. Сейчас платформа, увы, не видела Земли. Но зато с дотошной пунктуальностью демонстрировала все, что происходило на Земле до Того Дня, и в Тот День, и даже после него.
Эдвард в ужасе смотрел на вырастающие тут и там грибы ядерных взрывов, а затем огромную мутную волну, сносящую все на своем пути. Возможно, и центр управления полетом, поскольку в один миг изображение вдруг закрутилось и ушло резко в сторону.
«Они просто не успели запустить второй носитель», — сообразил Эд.
А волна все шла, захватывая пространства, которые видели зрачки камер наблюдения. Затем у подножия гор она попыталась было вскарабкаться на отвесные скалы и схлынула, обглодав склоны, еще недавно поросшие лесом.
— Какой ужас, — прошептал Четвертый, зажмуриваясь. В школьные годы он много слышал о Том Дне, но видеть происходившее тогда своими глазами ему не довелось, да и кто знает, довелось ли кому-нибудь в Эндимион-сити. Он не мог точно сказать, сколько просидел так, в оцепенении, изо всех сил сжимая пальцами виски.
Нет, конечно, после такого никто не мог выжить! Ему снова вспомнился огромный теплоход, который серые валы несли на скалы, то подбрасывая, то переворачивая, пока, наконец, не расплющили о горный утес.
— Никто не выжил, — прошептал Ноллан, открывая глаза. Неясно, сколько лет ускоренной перемотки записи он сидел в полузабытьи. Зрачок камеры скользил по горам, спускался в лесистые дебри, шарил по уныло-пустынным степям… Вдруг Эду показалось что-то — марево, призрак… Но нет, он решительно остановил запись, отмотал назад и увеличил картинку.
Так и есть!
— Люди, — забормотал командир разведывательного шлюпа. — Там люди, много людей! Сикорский, там люди!
* * *Лил с укором глядела на своего мужчину.
— Зачем ты так делаешь?
— Чтобы показать мои добрые намерения, — искренне недоумевая, чем вызван вопрос, ответил Лешага.
— У нас принято идти навстречу, разводя при этом пустые руки, чтобы показать, что не желаешь атаковать.
