Поэтому, прикатив загодя, я не спешу идти в дом. Сижу в машине, читаю книгу, жду, когда к указанному в приглашении времени прибавится еще пятнадцать минут, и лишь потом направляюсь в означенный подъезд. Почему сегодня я нарушил сие неписаное правило? Сам не знаю.
– Вуалюшечки, мон шеришечки, ваша шапо красная прямо из Парижу прилетела![3] – сочным меццо пропели из левого угла комнаты.
Я повернул голову и икнул.
Глава 21
Муся, виляя бедрами, вышла в центр комнаты.
– Секси-вариант «Красной Шапочки» для вечеринки восемнадцать плюс.
Как вам мой наряд?
– М-м-м-м, – протянул я.
Не надо осуждать меня за потерю дара речи. Думаю, любой из вас в данной ситуации тоже мог онеметь.
На Мусе красовалось бархатное в пол платье все того же красного цвета, на талии был повязан кружевной фартук с мужскую ладонь. Если учесть, что нижняя часть тела хозяйки была размера этак пятьдесят шестого, то станет понятно: белая тряпочка на ее животе казалась носовым платочком. Я перевел глаза чуть выше микроскопического передника и вздрогнул.
Сразу над талией начиналось декольте, из него выглядывала грудь необъятных размеров. Оставалось удивляться, почему бюст не выпрыгивает из платья.
– Вуалюшечки, мои шебетушечки, – красивым меццо завела Муся.
Мне стало интересно, как хозяйке удается столь кардинально менять голос. Только что она пищала дискантом, а сейчас может исполнить партию Дидоны из прекрасной, но малоизвестной в России оперы «Троянцы» композитора Берлиоза.
– Прямиком из Парижа к вам в спаленку! Повеселимся сейчас, – курлыкала Муся, – добрый вечер к нам пришел! Добрый вечер! Время встреч и пожара любви.
И для вас у нас особое меню! Эх!
Муся сделала жест рукой, юбка платья упала на пол, но передник парадоксальным образом остался на талии. Я опешил. И где пятьдесят шестой размер? Бедра исчезли, ноги Муси теперь были похожи на лапки тушканчика. Вот только это животное не носит лаковых ботфортов. Угадайте, какого они были цвета? Правильно, красного!
– Маэстро! Музычку нам запузырь, – прогудела Муся.
Из темного угла полились звуки, я сразу узнал популярную арию «Частица черта в нас заключена подчас» из оперетты «Сильва». Когда-то ее исполняла гениальная Татьяна Шмыга. Муся же стала озвучивать иной текст:
Часть хулиганки в насЗаключена подчас.И станем мы бодрейБлиже к часу ночей.И эх, и ух, и ах!Хозяйка квартиры на минус первом этаже лихо исполнила дробушки, потом пошла вприсядку.
