Если же в паспорте милашки появился штамп, то пиши пропало. Муж обязан все класть на место, которое определила жена. Почему? Так надо! Почему? Так правильно и красиво! Почему у нас на кухне в жестянке с надписью «соль» хранится сахар, а рафинад находится в банке, на которой написано «мука»? «Хи-хи, милый, не лезь в быт, просто делай, как я велю, и, кстати, где твоя зарплата?» Признайтесь, Иван Павлович, с вами именно так и было?
– Нет, – улыбнулся я.
Виктор Николаевич отложил вилку.
– Ваша супруга лишена педагогической жилки вкупе с дизайнерским талантом?
– Увы, я не женат, – пояснил я.
Брат хозяина поместья отодвинул от себя тарелку.
– Неужели ваша бывшая никогда вас не тиранила?
– До сих я не связывал свою судьбу ни с одной дамой, – уточнил я.
– Вау! Вы гей? – неожиданно выпалил нахал.
– Витя! – хором воскликнули хозяева.
– Я просто спросил, – сделал круглые глаза мужик.
– Не отношусь к сексуальным меньшинствам, – спокойно ответил я.
– Тогда почему вы не женаты? – удивился Виктор.
– Витя! – снова в унисон воскликнули муж с женой.
– Невежливо задавать такие вопросы, – добавил владелец дома Константин Сергеевич.
– Правда? – прищурился его братец. – А чем еще ты не советуешь интересоваться?
Хозяин усадьбы аккуратно сложил полотняную салфетку с вышитыми на ней буквами «К» и «А» и водрузил ее около своей тарелки.
– Неприлично спрашивать, сколько человек зарабатывает.
– Или приставать к нему: за кого вы голосовали на выборах, – добавила Полина Николаевна.
– Я права, Кусик?
– Абсолютно, Пусик, – кивнул супруг.
– Значит, я, по-вашему, дурно воспитан? – оскалился Виктор.
– Никто из нас этого не сказал, – возразил Константин, – просто не надо обижать Ивана Павловича, подозревая его в мужеложстве.
– Я не принадлежу к числу тех, кто дует губу при каждом удобном и неудобном поводе, и я не трепетная барышня и понимаю, что мужчина моих лет, категорически не желающий вступать в брак, вызывает некоторые подозрения.
Но я просто пока не готов завести семью. Не созрел.
– По мне, так вы давно перезрели, сгнили и с ветки рухнули, – снова схамил Виктор.
У Полины Николаевны выпала из рук вилка, и тут весьма вовремя в комнату вошла крепкая, если не сказать полная девушка лет эдак пятидесяти. На красавице была фиолетовая юбка и желто-коричневая кофта в мелкий цветочек.
– Полина Николаевна! – заорала она.
