Если начинала вдруг плакать, приемный отец говорил матери: «Ну вот, когда ты эту лахудру выбрала, я предупреждал: нельзя ее брать, девчонка истеричка. А что еще ждать от той, чья мать из-за обезьяны с крыши прыгнула?» Потом следовало наказание: лишение ужина, порка, удвоенная работа на вязальной машине. Мне пришлось научиться сдерживать эмоции. Это единственное, за что я приемной семье благодарна. Теперь никто не знает, что у меня на душе. Когда я стала совершеннолетней, сразу ушла от мучителей и решила про свою родную семью узнать.
Не спрашивай как, но мне удалось найти и прочитать дело о самоубийстве Гелены. Она ни в чем не была виновата! Ее жизнь запинала. Останься мамочка жива, я бы тогда росла счастливой».
Глава 39
Я сделал глоток воды.
– Что там дальше? – не смог сдержать любопытства Борис.
Я откашлялся.
– В пакете еще журнал «Неинкогнито». Правильно писать «не инкогнито» – раздельно."
"– Глянец, – пояснил Борис, – весьма популярный, с претензией на интеллектуальность, поэтому те, кто его читает, считают себя избранными.
Дескать, они не «желтуху» в руках держат. Но по сути «Неинкогнито» та же бульварная пресса.
– К обложке приклеена записка, – продолжал я. – «Любимый журнал Полины Николаевны». На обложке фотография Константина Сергеевича…
– О! Интересно, какой он секрет открыл, – воскликнул Борис.
– Секрет? – повторил я.
– «Неинкогнито» всегда спрашивает главного героя номера: «Ваш самый глупый детский поступок, о котором никто не знает?» – пояснил помощник.
Я перелистнул журнал.
– Обычное интервью, никаких сенсаций. Хотя… Вы правы. Замыкает его вопрос, который вы только что озвучили. Ответ Константина: «Ну я лет эдак в двенадцать был невыносимым парнем. Ума нет, идей полно. Чего только я не творил! Что наиболее дурацкое сделал? Сразу и не соображу, много разного: на «колбасе» у трамвая катался. Это такая железка, она с наружной стороны к последнему вагону крепилась. На спор выпил бутылку шампуня «Малыш». Напугал до обморока вредную соседку по даче. Знал, что она на последней электричке из Москвы приезжает и через кладбище бежит домой.
Я накрылся простыней и выскочил перед ней на тропинку. Баба упала без чувств, я удрал. Это первое, что в голову пришло. О! Самая большая глупость – кража обезьяны.
Журналист: Живой?
Константин: Ха-ха! Плюшевой. В СССР активно работал проект «Письмо другу». Дети из разных республик, городов отправляли послания своим незнакомым одногодкам, вкладывали в конверты открытки, рассказывали, как они живут.
