Я вот не выполнила своего предназначения и знаю, что перед Богом за это ответ держать буду. Не забудь мои слова и обязательно дай кому-то жизнь. Тогда и твоя жизнь будет бесконечной, никогда не закончится, потому что повторится в каждом твоем потомке. Поняла? – засмеялась старушка. – Уморилась ты, наверное, от моих разговоров?
– Нет, что вы, баба Вера, мне так нравится, как вы все рассказываете. Прямо уходить от вас не хочется, а уже пора, – вздохнула Анжелика и поднялась из-за стола. – Спасибо вам большое за чай.
Я постараюсь к вам почаще в гости приходить. До свидания.
– До свидания, деточка, приходи еще. Хорошая ты девушка, ты мне сразу понравилась, когда тебя сюда Мариночка привела.
Баба Вера проводила Анжелику до дверей и тихонько перекрестила ее, когда та пошла к лифту.
* * *"
"Виктор Николаевич чувствовал, что над его головой тоже сгущаются тучи. Он ощущал это каким-то шестым чувством и никак не мог отделаться от страха. Сам себя он, конечно, пробовал успокаивать, но толку было мало.
«Да, дорогой, – разговаривал мужчина сам с собой. – Нервишки лечить нужно! Никуда не годным ты стал. Чего ты боишься? Или кого? Из совершенно достоверных источников тебе подтвердили, что девка давно кормит червей в чужой земле. Братца с его женой тоже давно сожгли в крематории, а кроме нас, родственников у них не было. Друзьям это не нужно. Какой это друг или подруга будет так мстить? Чушь собачья! И потом, почему мне кто-то должен мстить? Не думаю, что кому-то известно, какое участие принимала моя семья в тройном убийстве.
Тогда кто же извел твоих сыновей? – сам себе задал вопрос мужчина и подумал: – На этот вопрос пусть ответит следователь. Да, что уж греха таить, нажили себе ребятки врагов, на пять жизней хватит. Мозгами Бог не наградил, нет бы к словам отца прислушаться, глядишь, и живы бы сейчас были. Нет, ни с кем не считались, сами с усами. Баб, как перчатки, меняли, вот и доигрались!»
Алла Ивановна вела себя почти спокойно. Она, конечно, очень тяжело перенесла потерю сыновей, но достаточно быстро пришла в себя и теперь с тревогой посматривала на мужа.
Он ничего ей не говорил, но паршивое настроение сказывалось. Его стало раздражать практически все, что делала супруга. Он стал часто вспоминать о том, что инициатором всего, что они проделали с семьей его родного брата, была она, Алла Ивановна. Не практически, конечно, но теоретически – она, можно сказать, была мозговым центром операции.
