Я с Кириллом была, конечно, знакома, но не близко, и подружек его не знаю. Знала одну, но уже сто лет ее не видела. Встречались с ним иногда, если в одну компанию попадали, но это так, между прочим. Он меня и не замечал-то никогда, – пожала Нина плечами и полезла в свою сумочку. Она достала пачку сигарет и зажигалку. – Можно у вас здесь курить? Я так нервничаю, ужасно покурить захотелось, – спросила Нина."
"– Курите, курите, посетителям я позволяю здесь курить, а вот сам всегда в коридор выхожу, – улыбнулся Андрей.
– А вы давно дружите с Игорем? – задал он следующий вопрос.
– Да это дружбой и назвать нельзя, – прикурив и пустив струю дыма в потолок, ответила Нина. – Когда ему нужно было, он меня в машину сажал и вез в тот загородный дом, а потом отвозил обратно. Вот и вся дружба, – пожала она плечами.
– Странные вы, женщины. Выходит, он вас просто использовал?
– Ну, здесь вы, может быть, и правы, использовал, – сморщила носик девушка. Она поискала глазами пепельницу, но, не увидев ее, взяла со стола чистый листок бумаги, скрутила кулечек и стряхнула туда пепел от сигареты.
– Только не думайте, что мне это неземной радостью казалось. Я его боялась до обморока, он знаете какой был, – снова шумно затягиваясь, проговорила она.
– Какой?
– Садист самый настоящий, вот он какой! Мог и по физиономии запросто заехать, если я вдруг не захотела бы ему подчиниться. Для него женщина – что мусор, это он так считал, – с раздражением ответила Нина и снова нервно затянулась сигаретой.
– Грех, конечно, так о мертвом говорить, но я рада, что больше никогда его не увижу. Как вспомню, что из себя изображать приходилось, сама себе противна становлюсь.
– Что же терпели?
– Говорю же, боялась. Да и не только в этом дело, конечно, – махнула она рукой. – У любой медали всегда имеется и вторая сторона. Игорь всегда потом денег подкидывал, а я не могла отказаться. Сами знаете, какая сейчас жизнь дорогая, одна косметика бешеных денег стоит, я уж не говорю про тряпки и обувь.
– Шли бы работать, сейчас это не так трудно сделать, – сказал Андрей, а сам нагнул голову, чтобы спрятать невольную улыбку, которая мелькнула на его губах.
– Куда? К какому-нибудь пузатому начальнику, кофе подавать? Так чем же там будет лучше? Наверняка в постель затащит или, еще хуже, заставит прямо в кабинете ему ми… извините, сами понимаете, что делать. И все это за зарплату в двести долларов?
– Ладно, оставим это.
