Хватит уже хихикать! – (Тут Чабби совсем нахмурился, пошел складками и стал похож на бульдога.) – Эй, мистер бармен, поднеси стаканчик нашему Чабби! Может, хоть лыбиться перестанет, а то дурак дураком!
Ближе к четырем часам дня Анджело прогнал девиц и стал беседовать со своим стаканом, заранее выложив на стол бритвенно-острый разделочный ножик, злобно блестевший в свете верхних ламп. Он что-то мрачно бормотал, погрузившись в пьяную меланхолию, и каждые несколько минут проверял кончик лезвия большим пальцем, после чего обводил питейную комнату сердитым взглядом, но никто не обращал на него внимания.
Чабби сидел напротив меня и улыбался до ушей, словно гигантская бурая жаба, демонстрируя полный комплект крупных и удивительно белых зубов с розовыми пластмассовыми деснами. Потом мускулистой рукой приобнял меня за шею и с чувством изрек:
– Хороший ты парень, Гарри! Я тебе сейчас такое скажу, Гарри, чего никогда еще не говорил. – Он со значением покивал, собираясь с духом, прежде чем сделать объявление, традиционное для каждого дня получки.
– Уважаю я тебя, Гарри. Люблю сильнее, чем брата родного.
Я приподнял его зловонную кепку, ласково погладил Чабби по безволосому коричневому кумполу и признался:
– Я тоже тебя люблю, скорлупка ты моя белоснежная.
Отпрянув на расстояние вытянутой руки, он какое-то время всматривался мне в лицо, а потом взревел львиным хохотом, да таким заразительным, что мы оба еще смеялись, когда к нам подсел Фред Кокер.
Поправив пенсне, он чопорно сообщил:
– Мистер Гарри, я только что получил срочную весть из Лондона. Фрахтовка отменяется.
– Что за… – Мне тут же стало не до смеха. Две недели простоя в высокий сезон и вшивые двести долларов неустойки? – Мистер Кокер, крутись как хочешь, но чтобы привел мне клиентов! – От денег Чака остались три сотенные бумажки. – Чтоб клиентов мне привел! – повторил я, а Анджело схватил ножик, со всей дури воткнул его в столешницу и мрачно обозрел комнату, но никто по-прежнему не обращал на него внимания.
– Попробую, – сказал Фред Кокер, – но уже слегка поздновато.
– Дай телеграмму тем, кого мы отшили.
– Телеграмму? За чей счет? – вежливо уточнил Фред.
– За мой, черт тебя дери!
Он кивнул и вышел. На улице затарахтел мотор катафалка.
– Не переживай, Гарри, – успокоил меня Чабби, – я все равно тебя люблю.
Вдруг Анджело, который уже успел провалиться в сон, оглушительно треснулся лбом о дощатый стол.
