– И он, негромко мурлыкая веселую мелодию, стал вынимать из меня кусочки свинца и костной ткани.
Морфин притупил боль – но не отчаяние.
Если мы с «Танцующей» пропустим полсезона, можно сушить сухари. Меня опять растянули на финансовой дыбе. Господи, как же я ненавижу деньги!
Накладывая чистые белые бинты, Макнаб добавил мне радости:
– Левая рука отчасти утратит функциональность, мальчик мой Гарри. Вероятно, слабость и тугоподвижность сохранятся навсегда. Зато останутся красивые шрамы. Будет что девочкам показать. – Он закончил с перевязкой и повернулся к сестре.
– Меняйте бинты раз в шесть часов, промывайте ранки антисептиком, а раз в четыре часа давайте ему обычную дозу ауреомицина. Вечером три таблетки могадона, а завтра на обходе я к нему загляну. – Он улыбнулся мне, показав гнилые зубы под неопрятными седыми усами. – За дверьми ожидает вся полицейская рать. Придется их впустить. – Он шагнул было к двери, но замер и усмехнулся. – Неплохо вы разделали тех двух парней. По всему пейзажу широкими мазками.
Отлично стреляете, мальчик мой.
Инспектор Дейли был облачен в безупречно накрахмаленную и девственно-чистую форму цвета хаки, а все кожаные ремни и ремешки сияли от полировки.
– Добрый день, мистер Флетчер. Я пришел взять у вас показания. Надеюсь, вы уже в норме.
– Самочувствие у меня прекрасное, инспектор, ведь если надо взбодриться, нет ничего лучше, чем пулевое ранение в грудь.
Дейли повернулся к пришедшему с ним констеблю и жестом велел придвинуть к кровати стул, а пока усаживался и доставал стенографический блокнот, констебль шепнул мне:
– Жалко, что вас ранили, мистер Гарри.
– Спасибо, Уолли, но ты бы видел остальных парней.
Уолли – здоровенный, крепкий, симпатичный – приходился Чабби племянником, и его мать стирала мне белье.
– А я их видел, – усмехнулся он. – Неплохо!
– Если готовы, мистер Флетчер, – чопорно вмешался Дейли, недовольный нашей с Уолли беседой, – можем продолжить.
– Валяйте, – разрешил я, потому что уже продумал показания до мелочей.
Как любой хороший рассказчик, я говорил правду и ничего, кроме правды, но кое-что опустил.
Не стал упоминать трофей, поднятый Джимми Нортом и выброшенный мною в океан близ острова Большой Чайки, и умолчал о месте, где мы вели поиски. Разумеется, Дейли хотел об этом узнать и то и дело возвращался к соответствующим вопросам:
– Что они искали?
– Понятия не имею. Они старались сохранить это в тайне.
– Где все произошло? – настаивал он.
– За рифом Селедочной кости, к югу от мыса Растафа.
