Слепящий свет ослаб. Себастьян с облегчением посмотрел вперед и вдруг увидел в воде морского змея. Колыхаясь на волнах, он лежал поперек протоки, протянувшись от одного берега до другого и изогнувшись под напором отлива, время от времени показывая на вершине волны спину, а затем снова ныряя в пучину. Это их поджидало заграждение из бревен лейтенанта Кайлера.
– Господи боже, это еще что такое?!
– Лево руля, до упора! – взревел командир. – Полный назад!
Но корабль на поворот руля и обратное вращение винтов отреагировать не успел и с треском врезался в бревно толщиной четыре фута и длиной сотню футов, незыблемое, как риф из сплошного гранита.
Все стоящие на мостике повалились на пол кучей смешавшихся тел, сцепившихся рук и ног. Первым из этой кучи выбрался Флинн Патрик О’Флинн и в одних носках двинулся к борту.
– Флинн, ты куда?! – крикнул ему в спину Себастьян.
– Домой, – ответил ему Флинн.
– Подожди меня, – попросил его Себастьян и кое-как встал на колени.
Тут двигатели наконец взревели, торпедоносец дал полный назад, его фанерный корпус заскрипел, затрещал… но рана оказалась смертельной. Он пошел под воду с такой скоростью, что это не могло не поразить Себастьяна. Под воду уже уходила сама рубка катера.
– Всем покинуть корабль! – заорал командир.
– Пердила чертов, – буркнул Флинн О’Флинн и, нелепо махая руками и ногами, полетел в воду.
Как игривый морской котик, торпедоносец перевернулся на бок. Себастьян прыгнул, на лету набрал полные легкие воздуха и, собравшись с духом, приготовился окунуться в холодную воду.
Но вода оказалась на удивление теплой.
69С капитанского мостика крейсера его величества «Ренонс» спасшиеся с торпедоносца были похожи на стаю мокрых и грязных водяных крыс. На рассвете они еще барахтались в темной, грязной воде, пытаясь выбраться на берег там, куда, как отходы сточных городских вод, выбросило их течение Руфиджи. Раненых до крови, слава богу, не оказалось, и крейсер подобрал их раньше, чем обнаружили акулы.
У одного была сломана нога, у другого ключица плюс несколько треснувших ребер, и то, что крови не было, можно было считать настоящим чудом. Словом, из команды в четырнадцать человек крейсер «Ренонс» получил обратно всех до одного, включая двух лоцманов.
Они устало поднялись на борт, со спутанными волосами, исцарапанными лицами, распухшими веками и подпаленные горящим машинным маслом.
