Это безумие – я не стану этого делать!
– В таком случае у вас есть выбор, – одними губами улыбнулся фон Кляйн. – Английские мародеры или расстрел на месте, прямо на этой палубе. Выбирайте.
– Что вы хотите этим сказать?! – завопил Флейшер.
– Я хочу этим сказать, что моя просьба теперь больше не просьба. Это приказ. Если вы его нарушите, я немедленно предам вас военно-полевому суду.
Фон Кляйн достал золотые часы и проверил время.
– Думаю, мы не станем придавать большого значения формальностям и расстреляем вас еще до темноты.
Как вы думаете, а, Кайлер?
– До темноты можем, конечно, не успеть, господин капитан. Но я надеюсь, мы справимся.
53Когда губернатор Мозамбика предложил Флинну капитанскую должность в португальской армии, последовала безобразная сцена. Флинн был твердо убежден в том, что он заслуживает должности не ниже полковничьей. И высказался в том духе, что их деловому сотрудничеству пришел конец. Тогда губернатор парировал тем, что посулил ему майора, а сам мигнул адъютанту, чтобы тот снова наполнил стакан Флинна.
Флинн принял оба предложения, правда одно из них – без особого удовольствия. Это происходило семь месяцев назад, всего через несколько недель после разорения Лалапанци.
С тех пор армия Флинна, состоящая из разношерстного сброда численностью до ста человек местного населения, возглавляемая им самим, а также Себастьяном и Розой Олдсмит, почти непрерывно вела операции на германской территории. Они провели рейд на подъездном железнодорожном пути в город Сонгеа, где Флинн сжег пятьсот тонн сахара и около тысячи тонн проса, хранившихся на складах и ждавших погрузки на корабли в Дар-эс-Саламе.
В этих продуктах отчаянно нуждались губернатор Шее и полковник Леттоу фон Форбек, собиравшие армию по всему побережью.
Был и еще один блестящий успех, когда в месте слияния двух рек они устроили засаду и уничтожили отряд из тридцати аскари. Флинн отпустил на все четыре стороны триста рекрутов из местных жителей, которых конвоировали упомянутые аскари, посоветовав им убираться к чертям в свои деревни и забыть о любых амбициях прославиться на поле брани, – в качестве убедительных аргументов в свою пользу он привел усеявшие речные берега трупы.
Если не считать уничтожения всех телеграфных линий и подрыва железных дорог, попадавшихся им на славном боевом пути, другие три рейда закончились с неоднозначными результатами. Дважды они захватывали колонны носильщиков, доставляющих продовольствие скоплениям германских войск.
