Кончиками пальцев Себастьян коснулся ее губ, и Роза открыла глаза. Но невидящий, мертвый взгляд ее был устремлен куда-то мимо него. Он испугался. Смотреть в эти глаза ему не хотелось, и он положил ее голову себе на плечо.
Она не сопротивлялась. Тихо приникла к нему, и он уткнул лицо в ее волосы. Они насквозь пропахли дымом.
– У тебя что-то болит? – шепотом спросил он, страшась услышать ответ.
Но она ничего не сказала, так и лежала в его руках без единого движения или звука.
– Скажи мне что-нибудь, Роза.
Поговори со мной. Где наша Мария?
Услышав имя ребенка, Роза наконец отреагировала. Ее вдруг охватила крупная дрожь.
– Где она? – спросил он еще раз, уже более настойчиво.
Не отрываясь от его плеча, она повернула голову и посмотрела куда-то на пол. Он проследил ее взгляд.
Участок пола у противоположной стены был очищен от мусора и пепла. Роза сделала это голыми руками, когда пепел был еще горяч. Пальцы ее были покрыты пузырями ожогов, кое-где лопнувшими, руки по локоть черны. Посередине этого очищенного участка лежал какой-то маленький, обгорелый предмет.
– Мария? – прошептал Себастьян, и Роза снова содрогнулась всем телом. – О господи, – проговорил он и поднял жену на руки.
Прижав к груди, Себастьян, спотыкаясь, вынес ее из сгоревшего дома на прохладный, свежий вечерний воздух, хотя в ноздрях его все равно оставался жуткий смрад дыма и обгоревшей плоти. Ему непременно надо было поскорей от него избавиться. Себастьян слепо бросился бежать по тропе, продолжая прижимать к груди несопротивляющуюся Розу.
40На следующий день Флинн похоронил своих погибших на горе, нависающей над Лалапанци. Над могилкой, расположенной поодаль от остальных, он водрузил гранитную плиту, а когда закончил, послал носильщика за Розой и Себастьяном.
Они нашли его под раскидистыми кронами деревьев марула – Флинн одиноко стоял над могилкой Марии. Побагровевшее лицо его распухло. Начинающие редеть седые волосы, как мокрые перья старого петуха, вяло свисали над ушами и лбом.
Фигура, казалось, вся как будто оплавилась. Плечи обвисли, живот тоже свисал. На плечах, под мышками и в промежности одежда насквозь промокла от пота. Горе, приправленное алкоголем, лишило его последних сил.
Себастьян и Роза встали рядом с ним, и они втроем помолчали, прощаясь с ребенком.
– Теперь как будто больше и делать нечего, – хрипло сказал Себастьян."
"– Да, – отозвался Флинн, медленно наклонился и взял горсть свежей земли с могильного холмика.
