М’топо пригрелся на утреннем солнышке, и видно было, что он очень доволен жизнью. Он сидел на своей резной табуреточке – и Себастьян рядом с ним – и широко улыбался, глядя на всеобщее веселье.
Разделывать тушу животного назначили десятка два мужчин, которые разделись догола и вооружились дротиками с коротким древком и длинным лезвием наконечника. Они собрались вокруг громадной горы мяса и беззлобно препирались между собой, дожидаясь, пока Мохаммед с четырьмя помощниками извлекут слоновьи бивни. А вокруг них, образовав уже более широкий круг, ждали остальные жители деревни и, чтобы скоротать время, распевали песни.
Ритм для них, усиленный хлопаньем рук и топаньем ног, выбивал барабанщик. Запевал мужской бас, его подхватывало звонкое, мелодичное сопрано женского хора, звуки песни то взмывали к небу, то низко падали и снова взмывали ввысь.
Мохаммед терпеливо махал и махал своим топориком и вот наконец отделил от держащей его кости и извлек первый, а за ним и второй бивень, и с помощью двух аскари, едва ковыляющих под их весом, оба бивня торжественно возложили у ног Себастьяна.
"
"Себастьяну пришло в голову, что, если доставить четыре больших бивня домой, в Лалапанци, это могло бы в какой-то мере умилостивить Флинна O’Флинна. И как минимум покрыть расходы на экспедицию. Эта прекрасная мысль подняла его настроение, и он повернулся к М’топо.
– Отец, – обратился он к старейшине, – мясо ты можешь взять себе.
– О, господин мой, – благодарно откликнулся тот.
Повернувшись к своим людям, поджидающим команды разделывать тушу, М’топо поднял руки на уровне груди, хлопнул в ладоши и визгливо приказал приступать к работе.
Один из них взобрался на тушу и вонзил копье в толстую шкуру позади последнего ребра самца, и над толпой взметнулся дружный рев восхищения, подкрепляемого жаждой поскорей отведать свежего мясца. Потом он отступил назад и острым как бритва стальным наконечником сделал разрез к бедру животного. Двое других сделали боковые разрезы, то есть вырезали большой квадратный лоскут, чтобы можно было добраться до брюшной полости слона, где находились жирные кольца раздутых, розовато-синих кишок, блестящих влагой в лучах утреннего солнца.
Со все возрастающим энтузиазмом четверо других вытаскивали из квадратного отверстия содержимое желудка и наконец, в вящему изумлению Себастьяна, влезли в это отверстие целиком и пропали в нем. Слышны были только их приглушенные голоса, гулко звучащие в туше животного, – там шло состязание за обладание его печенью.
