Чтобы приветствовать Флинна, на эту площадь высыпало все население деревеньки, три сотни душ от мала до велика, от едва волочащих ноги, седых, улыбающихся беззубыми ртами старцев до грудных младенцев, сидящих на голых бедрах своих мамаш, впившись губами и вцепившись обеими ручонками в их полные груди, они не прекращали сосать материнское молоко.
Проведя сквозь радостно улюлюкающую и хлопающую в ладоши толпу, Флинна с Себастьяном доставили к хижине вождя, и путешественники наконец покинули свои маскали."
"Флинн и старый вождь племени сердечно поприветствовали друг друга.
Флинн потому, что принимал от племени во главе с его вождем множество разных услуг и рассчитывал принимать их в будущем, а вождь потому, что высоко ценил репутацию Флинна, его известность и его доброе имя, а также потому, что, где бы ни появлялся Флинн, он всегда оставлял после себя огромное количество доброго, свежего мяса.
– Ты пришел поохотиться на слонов? – спросил вождь, с надеждой увидеть винтовку Флинна.
– Нет, – помотал головой Флинн.
– Возвращаюсь из путешествия, из далеких мест.
– И откуда же?
Флинн со значительным видом посмотрел на небо.
– Из очень далеких мест, – повторил он.
По толпе пробежал благоговейный ропот, и вождь с важным видом кивнул. Всем было совершенно ясно, что Фини навещал самого мономотапу и общался с ним.
– И долго ты намереваешься пожить в нашей деревне? – с той же надеждой в голосе спросил вождь.
– Я проведу у вас только одну ночь. На рассвете отправлюсь дальше.
– Вот как! – разочарованно проговорил вождь.
– А мы надеялись отметить твое посещение танцами. Как только узнали о твоем скором прибытии, стали готовиться.
– Нет, – повторил Флинн.
Он прекрасно знал, что эти пляски у них длятся три, а то и четыре дня.
– Мы приготовили много пальмового вина, не хочешь ли ты отведать? – попытал счастья вождь еще раз.
И теперь его аргумент попал точно в цель – на Флинна он подействовал, как мощный удар носорога. В конце-то концов, сколько дней уже он влачит свое жалкое существование без единой капли во рту.
– Друг мой, – сказал Флинн, чувствуя, как под языком у него уже скапливается слюна. – Я не могу остаться с тобой на танцы, но тыквенную бутылочку вина с тобой обязательно разопью, чтобы ты знал, как я тебя люблю, как я люблю твою деревню.
Потом он предостерегающе повернулся к Себастьяну.
– На твоем месте, Бэсси, я бы даже не притронулся к этой дряни… это настоящая отрава.
– Хорошо, – сказал Себастьян. – Я схожу к реке, хочу слегка помыться.
