– Давай уже приступать, – предложил Флинн.
– Друзья мои, – послушно начал Себастьян, – сегодня мы собрались здесь… – Речь его оказалась длинновата, но Флинн выдержал ее, потихоньку прикладываясь к бутылке. И вот наконец Себастьян звенящим от волнения голосом и от избытка чувств с навернувшимися на глаза слезами закончил: – Перед лицом Господа и перед лицом всего человечества я объявляю этот остров неотъемлемой частью славной империи его величества Георга Пятого, короля Англии, императора Индии, защитника веры… – Тут голос его задрожал, он попытался вспомнить, как правильно нужно сказать дальше, не вспомнил и закончил уже не совсем складно.
– В общем, и так далее.
Наступила тишина, все молчали и смотрели на него. Себастьян от смущения не знал, куда девать руки.
– А теперь что делать? – сценическим шепотом задал он вопрос Флинну O’Флинну.
– А теперь поднимай этот чертов флаг.
– А-а, флаг! – с облегчением воскликнул Себастьян. – Но как? – неуверенно спросил он.
Флинн ответил далеко не сразу.
– Думаю, тебе придется влезть на пальму, – после продолжительного размышления сказал он.
Под пронзительные вопли одобрения и поддержки со стороны стрелков и ругань подталкивающего его снизу Флинна губернатору Нью-Ливерпуля удалось-таки вскарабкаться на флагшток, на высоту приблизительно пятнадцать футов. Он закрепил там флаг и сполз вниз, причем так быстро, что оторвал на своей жилетке все пуговицы и потянул лодыжку.
Его понесли в одну из хижин, а он в это время голосом, хриплым от выпитого джина, боли в ноге и бурных чувств любви к отечеству, распевал «Боже, храни нашего милостивого короля».
Британский флаг развевался посередине флагштока над лагерем все остальное время их пребывания на острове.
Весть об аннексии острова достигла аванпостов Германской империи, находившихся в сотне миль от Махенге, через десять дней – ее принесли туда двое рыбаков из племени вакамба.
5"
"Город Махенге расположился в поросшей лесами горной местности, возвышающейся над низменными прибрежными районами. Во всей своей совокупности он состоял из четырех торговых факторий, которыми владели индийские лавочники, а также резиденции германского комиссара.
Резиденция представляла собой большое, крытое пальмовыми листьями и тростником каменное здание, окруженное широкими верандами, сплошь увитыми пурпурной бугенвиллеей.
