«Танцующая» их обожала: лишний повод повертеть задницей на волнах.
– Вы что-то ищете или просто осматриваетесь? – как бы походя спросил я, и пловец, возбужденно сверкая серыми глазами, собрался было выложить все как на духу, но Мейтерсон его опередил.
– Просто осматриваемся, – брякнул он с таким опасным лицом, что Джимми тут же захлопнул варежку.
– Я знаю эти воды, – объяснил я. – Каждый остров знаю, каждый риф. Могу сэкономить вам массу времени. И немножко денег.
– Очень любезно с вашей стороны, – поблагодарил меня Мейтерсон с доброй долей иронии, – но у нас нет нужды экономить.
– Как скажете, – пожал я плечами, – деньги ваши.
Мейтерсон бросил взгляд на Джимми, дернул подбородком – мол, за мной, – и оба спустились в кокпит, где встали у кормового релинга, и Мейтерсон пару минут что-то говорил – тихо, но очень убедительно. Джимми помрачнел, смутился, надулся по-мальчишески, и я понял, что ему крепко сели на уши насчет конфиденциальности.
Вернувшись на штурманский мостик, он кипел от негодования – я впервые заметил, что у него волевой подбородок, и пришел к выводу, что приятная внешность – не единственное его достоинство.
Из каюты – очевидно, по приказу Мейтерсона – вышел Гаттри. Развернул лицом к мостику здоровенное кресло для вываживания и развалился на мягком сиденье, расслабленный, но по-прежнему опасный, словно отдыхающий леопард, после чего уставился на нас, закинув одну ногу на подлокотник, а вторую прикрыв парусиновой курткой с чем-то тяжелым в кармане.
Дружная команда, усмехнулся я и продолжил с филигранной точностью вести «Танцующую» между островов, окаймленных ослепительно-белым, словно свежевыпавший снег, коралловым песком и увенчанных шапками густой темно-зеленой растительности. Я любовался грациозными пальмами – откликаясь на слабые дуновения былых пассатов, те кивали мне в ответ, – но не забывал поглядывать в прозрачные воды, где зловредными чудищами бугрились опасные рифы.
Мы шли то в одну сторону, то в другую, и я пытался уловить хотя бы намек насчет цели нашей экспедиции. Но Джимми, все еще хмурый после выволочки Мейтерсона, держал рот на замке, разве что время от времени просил сменить курс – после того, как я указывал наше местоположение на крупномасштабной адмиралтейской карте, которую парень извлек из зеленого вещмешка.
