– Сперва мне показалось, что вы положительный, – посетовала она, – но когда начинаете так себя вести…
– Сексуально, скажите? – согласился я, и «крайслер» покатил в горку.
На пальцах Шерри вздулись безобразные виноградины белых волдырей. Врач – его я нашел в Хейвордс-Хит – удалил жидкость и перебинтовал руку.
– Теперь еще хуже, – пробурчала она, бледная от боли, а потом умолкла. По пути на север я соблюдал режим тишины, пока мы не оказались в пригороде Лондона, а там предложил:
– Надо бы найти место для ночевки.
Поудобнее и где-нибудь в центре.
Она с недоумением взглянула на меня:
– Удобнее всего – и дешевле – будет, наверное, снять где-нибудь номер на двоих, вы не находите?
В животе у меня зашевелилось что-то теплое и очень приятное.
– Странно, что вы об этом заговорили. Я намеревался предложить то же самое.
– Знаю! – рассмеялась она впервые за два часа. – Решила вам подсобить. – И, все еще смеясь, покачала головой. – Я остановлюсь у дяди. Он живет в Пимлико, у него в квартире есть свободная комната, а за углом – небольшой паб-отель.
Чистенький, и публика вполне приличная – вы, наверное, видали и похуже.
– Я без ума от ваших шуток, – проворчал я.
Остался ждать в машине, а она позвонила дяде из телефонной будки, вернулась на пассажирское сиденье и сообщила:
– Все в порядке. Он дома.
Квартира была на первом этаже, на тихой улочке неподалеку от набережной. Я достал из багажника сумку, а Шерри подошла к двери и позвонила в звонок.
Дверь открыл невысокий сухопарый мужчина лет шестидесяти, в серой кофте с заплатками на локтях и теплых тапочках-бабушах, но домашнее одеяние плохо сочеталось с аккуратно подстриженными волосами серо-стального цвета и не менее аккуратными жесткими усиками.
Кожа чистая, щеки румяные, но выправка военная, а в глазах хищный блеск. Дядюшка не лыком шит, настороженно подумал я, а Шерри посторонилась и представила нас друг другу:
– Это мой дядя, Дэн Уилер. А это Гарри Флетчер.
– Тот юноша, о котором ты рассказывала, – коротко кивнул он. Рука у него была сухая и костлявая, а взгляд обжигал, словно крапива.
– Проходите. Давайте, оба.
– Я вас не потревожу, сэр. – Ясное дело, я назвал его «сэр»: отзвук давешней военной подготовки. – Хочу сам подобрать себе жилье.
Дядя с племянницей переглянулись, и мне показалось, что Шерри едва заметно покачала головой, но я все же заглянул в квартиру – вернее сказать, в монастырскую келью, обставленную и выдержанную в аскетичных, экономных, исключительно мужских тонах.
