«Танцующая» лежала дном вверх на глубине сорок пять футов – по всей видимости, перевернулась, когда тонула, – но волноваться насчет доступа во внутреннюю часть не было нужды, потому что корпус разорвало по всему килю. Катер восстановлению не подлежал.
Чабби остался ждать у разлома, а я заплыл внутрь.
По остаткам камбуза возбужденными косяками сновали рыбешки, вошедшие в пищевой раж, и я едва не подавился мундштуком, когда разглядел, чем они кормятся.
Джудит можно было узнать лишь по зеленым лоскутам, оставшимся на ошметках тела.
Мы подняли три самых больших фрагмента и сложили их в предоставленный Кокером брезентовый мешок.
Я немедленно нырнул снова и по разгромленному корпусу пробрался в отделение под камбузом, к стойке с длинными железными баллонами. Оба целехоньки, вентили открыты на полную, шланги отключены, чтобы ничто не препятствовало выходу газа.
Никогда в жизни я не чувствовал столь буйного гнева – его подпитывало чувство утраты. «Танцующей» больше не было – а вокруг нее строилась вся моя жизнь.
Я закрыл вентили и присоединил шланги. Это частное дело, и разбираться с ним я буду в личном порядке.
Шагая по причалу к машине, я находил утешение лишь в том, что «Танцующая» застрахована. Будет новый катер – не такой красивый, не такой дорогой моему сердцу, – но все же будет.
В толпе я углядел блестящее черное лицо Хэмбона Уильямса. Уже сорок лет он трудился в гавани лодочником, курсировал на древнем ялике туда-сюда и брал три пенса за рейс.
– Хэмбон, – подозвал его я, – вчера вечером отвозил кого-нибудь на «Танцующую»?
– Нет, мистер Гарри, нет, сэр.
– Вообще никого?
– Только вашу нанимательницу. Она забыла в каюте часы, вот я и свозил ее, чтобы забрала.
– Ты про женщину?
– Да, про женщину с соломенными волосами.
– В котором часу, Хэмбон?
– Около девяти. А что, не надо было, мистер Гарри?
– Не переживай. Забудь.
Назавтра в первой половине дня похоронили Джудит. Я сумел выбить для нее место рядом с могилами отца и матери. Анджело остался доволен. Не хотел, чтобы она лежала на холме в одиночестве.
Еще пришибленный после вчерашнего, он тихо стоял на краю могилы и мечтательно смотрел куда-то вдаль.
Следующим утром мы начали спасательные работы на «Танцующей». Десять дней трудились в поте лица и сняли все, что представляло хоть какую-то ценность, начиная с катушек для вываживания крупной рыбы и автомата «ФН» и заканчивая двумя бронзовыми винтами. Корпус и палубные надстройки пришли в такую негодность, что заниматься ими не было смысла.
