Мы давно уже работали вместе, и, если я что-то говорил, он принимал мои слова как должное.
«Танцующая» стояла там же, где и вчера: среди других островных суденышек. На полпути от пристани к катеру виднелся ялик, в нем Джудит – даже с такого расстояния я разглядел на банке крошечную женскую фигурку и узнал короткие и деловитые взмахи веслами. Джудит была островитянка, поэтому гребла как мужчина.
– Не успеем, – сказал Анджело. – Еще до Адмиралтейской не доедем, а она уже будет на катере."
"На улице Фробишера я зажал левой ладонью кнопку клаксона, пытаясь расчистить дорогу непрерывным гудком, но было субботнее утро, а суббота – рыночный день, и на улицах уже толпился народ.
Деревенские заполонили проезжую часть своими волами, телегами и древними драндулетами. Страшно ругаясь из-за нахлынувшей безысходности, я, не переставая гудеть, прорывался сквозь толпу.
Чтобы одолеть полмили от начала улицы до Адмиралтейской пристани, нам потребовалось целых три минуты.
– О господи! – Я подался к баранке, пулей пролетел сквозь сетчатые ворота и пересек железнодорожные пути.
Привязав ялик к борту «Танцующей», Джудит уже взбиралась на катер – джинсовые шорты и изумрудно-зеленая рубашка, волосы заплетены в косу до пояса.
Я крутанул баранку, затормозил, едва не задев ананасовый склад, мы с Анджело выпрыгнули из кабины и рванули по пристани.
– Джудит! – заорал я, но голос мой затерялся на просторах гавани.
Не оборачиваясь, Джудит скрылась в каюте. Мы с Анджело неслись к концу мола, оба голосили что есть мочи, но ветер бил нам в лицо, а «Танцующая» стояла на воде в пяти сотнях ярдов от пристани.
– Вон ялик! – схватил меня за руку Анджело.
Старинная, обшитая внакрой лодка ловца макрели, но на цепи, цепь в кольце, а кольцо – в каменном причале.
Мы спрыгнули в нее с восьмифутовой высоты, я упал на банку, Анджело – на меня, я выбрался из-под него и протиснулся к швартовочной цепи с четвертьдюймовыми звеньями из оцинкованной стали, пристегнутой к кольцу медным висячим замком.
Дважды обернул цепь вокруг запястья, уперся ногой в причал и дернул что было сил.
Замка не стало, а я шлепнулся на дно ялика.
Анджело уже вставил весла в уключины.
– Греби! – крикнул я. – Греби как проклятый!
А сам встал на носу, сложил ладони рупором и стал выкликать Джудит, стараясь перекричать ветер.
Анджело сосредоточился на бешеной гребле, едва вынимая весла, возвращая их параллельно поверхности, налегая всем телом, едва они погружались в воду, и хрипло выдыхая с каждым всплеском.
