Оно заключается в новом подходе к проектам человечества, к преодолению старых запретов и табу (он имел в виду традиционную нравственность в сфере пола, но из деликатности не упомянул об этом), в открытии нового образа жизни: к принятию всего, о да, всего. «Камень» легализма отвален в сторону, и «воскресшее тело», истинная искра жизни, подлинное Я, скрытое в каждом из нас, может выйти на свободу. И разумеется, такая новая жизнь должна проникнуть во все наши взаимоотношения, во все сферы общественной деятельности. Воскресение — это не единичное событие в прошлом, как его себе представляли непросвещенные люди и как его представляют консерваторы, но это постоянное событие освобождения человечества и всего мира.
Тут пастор Сладкогласный действительно приблизился к чему–то значимому, но он сам не знает, что это такое и зачем оно нужно.
Действительно, пастор Скажу–Со–Всей–Прямотой никогда не замечал, что евангельские повествования о воскресении не говорят о том, что мы отправимся на небо после смерти. А фактически об этом молчит и весь Новый Завет.
Да, он называет христиан «гражданами небес» (Флп 3:20), но отсюда не следует, что мы в итоге окажемся именно там. В Филиппах проживало немало римских граждан, но Рим не ждал, что они, состарившись, вернутся жить в столицу. У них была иная задача: распространять римскую культуру в Филиппах.
Все Евангелия, каждое по–своему, утверждают одно и то же: Иисус воскрес, а потому уже наступило начало нового Божьего мира. Иисус воскрес, а потому Израиль и весь мир были искуплены.
Иисус воскрес, а потому перед его последователями встает новая задача.
Какая же это задача? Сделать так, чтобы новая небесная жизнь стала актуальной физической, земной реальностью. Вот о чем никогда не задумывался пастор Прямолинейный (хотя его проповедь случайным образом может приносить такие плоды). Телесное воскресение Иисуса — не просто доказательство того, что Бог творит чудеса или что в Библии все правда. Это не просто возможность для христианина познать Иисуса на своем опыте (скорее об этой истине говорит не Пасха, а Пятидесятница).
И это невообразимо важнее, чем утверждение, что после смерти нас ждет небо (Павел говорил о своем желании «уйти и быть со Христом», но главным для него было снова вернуться в воскресшем теле к жизни в заново рожденном творении Божьем). С воскресения Иисуса вступил в действие новый план Бога. Он замыслил не забирать людей с земли на небеса, но колонизировать землю, распространить по ней небесную жизнь.
