Особенно эффективно «выступали» чехи, которые возлагали на Франца Фердинанда большие надежды обрести свою уютную национальную автономию.
Политические убийства в Австро-Венгрии стали ежедневной рутиной, к ним добавилась приправа из стачек, этнических столкновений и прочего добра. Центральный аппарат пока справляется, и в дальнейшем податное население таки утихомирит, поэтому мы решили не тратить время попусту — действовать нужно пока стратегический соперник занят самим собой.
Остаток июля был посвящен усиленной пропагандистской накачке собственных подданных.
Минимум ура-патриотизма, минимум всякой ерунды вроде «нужно помочь братьям-христианам в другой стране» — работа велась с точки зрения обыкновенного реализма с конкретикой: что получит Российская Империя, одолев зловредную «турку». А получит она много чего! Общество моими стараниями за последние годы несколько изменилось: если когда-то, в моей реальности, люди полагали, что они идут на войну за царские долги, а Проливы империи нужны только чтобы продавать зерно за бугор, ничего не оставляя внутреннему потребителю, то теперь подобной бредятины и днем с огнем не сыщешь.
Население Российской Империи — самое политически и экономически грамотное в мире! Нет, так-то нарваться на мошенников может и стабильно «нарывается», но о значении торговли для общего уровня благосостояния общества представление имеет!
Тридцать первого июля, под вечер, я поцеловал любимую супругу, расцеловал деток и отправился к семейному духовнику, недавно назначенному шестидесятидвухлетнему отцу Иллариону, обладателю грозно топорщащейся бороды и зычному басу:
— Неспокойно мне, батюшка.
— Тяжелые времена впереди, — понимающе кивнул Илларион. — Да благими делами и пользою великой они обернутся.
— Не для всех, — вздохнул я.
— Бойся всеобщего блага, ибо на Земле оно невозможно, — поднял в воздух палец Илларион. — Гордыней не воспылай, да на себя лишнего не бери — надорвешься и дел наворотишь. Россия нынче — силища великая, каковой никогда не было.
Не возгордись, распоряжайся ею рачительно.
— Обязательно, — пообещал я. — Силища-то великая, но за каждое действие жизнями платить придется.
— Короток век человеческий, — философски заметил Илларион. — За Веру, Царя и Отечество жизнь отдать благое дело. Главное — с толком.
— Не за Веру, Царя и Отечество, а конкретные материальные блага, — поправил я.
— За интересы Родины, — предложил компромисс духовник. — Ты цинизмом-то не увлекайся, Георгий Александрович.
