Теперь это – её жизнь.
И то, что ей дали, кстати, намного лучше тюремной робы. Об этом всегда следует помнить.
От одной мысли о тюрьме Арину кидало в холодный пот. Пока ещё мало что изменилось, и страх по-прежнему жил в девушке. А как же иначе? Она не была глупой. Возможно, немного наивной, но от её наивности скоро не останется и следа. Ей предстояло быстро повзрослеть.
Зато у неё будет образование. И будущее.
Эти две фразы Арина повторяла себе каждый день по несколько раз, как мантру, сдавая нормативы и замечая заинтересованные взгляды офицеров.
Её пока не поселили в военном городке, но, скорее всего, переведут туда после зачисления. Арина этого тоже страшилась. Ей хотелось остаться с Томой на квартире, что располагалась через дорогу от училища. Девушка, ещё не зная подробностей, подозревала, что для Тамары были сделаны определенные поблажки.
Арина то и дело поглядывала на лейтенанта-водителя. Тот тоже смотрел на них. Чаще на неё. Встретившись с ним взглядом в первый раз, Арина поспешно отвела глаза в сторону и судорожно заправила волосы за ухо.
Она знала, что привлекательна. Даже красива. Алиса открытым текстом сказала, что её красота послужила решающим фактором, из-за которого она решила ей помочь. Вернее, даже не она. Другой человек…
Арина сначала хотела знать, кем был этот другой человек, за кого ей молиться в церкви, потом отмахнулась. Чем меньше она знает, тем крепче спит. Мужчины с лет пятнадцати на Арину начали заглядываться.
Сначала старшеклассники этак ненароком пытались зажать её в коридоре или возле школы. Арина отбивалась, потом придумала другой способ – грязные волосы и мешковатая бесформенная одежда никого особо не привлекали. О ней очень быстро забыли.
Гораздо хуже дело обстояло с собутыльниками матери. Тем было без разницы, как выглядит молодая девушка. И не молодая тоже. Было бы тело, как говорится, любое. Сколько раз Арина убегала и ночевала в бане или в сарае… Девушка не помнила.
Плакала, просила маму опомниться, не приводить в дом чужих людей.
Ситуация немного выровнялась примерно год назад, когда мама сошлась с дядей Володей. Мужик с завода, серьезный. Мама меньше стала пить, что для Арины имело решающее значение. Единственное, что смущало – дядя Володя уж больно был суров и скор на расправу. Мама выпила – хрясь по лицу. Арина, когда первый раз увидела маму с синяком, впала в ступор.
